Она вгляделась внимательнее и увидела два круга танцующих. Они двигались, словно волны, и каждый бритт держал ленту, привязанную к верхушке дерева. Движение этих лент означало бег времени, коловращение мира и звезд. Боудика слышала музыку и видела на лицах людей счастье.
Потом люди стали разделяться на пары и устраиваться под светом звезд на соломе, и отблески пламени освещали их обнаженные тела, сливавшиеся в единое целое и исполнявшие требование богов и жрецов.
Боудика глубоко вздохнула. Больше, чем когда-либо с начала своего путешествия, она тосковала по Прасутагу как по мужу, мужчине. Внезапно она почувствовала себя одинокой и страстно пожелала вернуться домой к своим близким, которых любила больше всего на свете. Она скучала по телу мужа, по его силе и нежности. Они были вместе уже много лет, но редко находили бо льшую радость, чем в близости друг к другу, и хотя считали себя остепенившимися, но отдавались любви несколько раз в неделю — иногда по ночам, а иногда и утром, когда она просыпалась и видела, что муж лежит рядом, смотрит на нее и улыбается. Она улыбалась тогда в ответ, а он отвечал ей поцелуем, который переходил в объятия и ласки.
Скоро она вернется к своему мужу. Но она не жалела о предпринятом путешествии. Оно было важным, очень важным. Она достигла значительных результатов: заключила выгодные торговые соглашения, встретилась со всеми высокопоставленными римскими начальниками, она представила себя и свою дочь своей родной земле. И завтра она, наверное, встретится с королевой, которая, как все говорят, — самая страшная женщина в Британии.
— Королева Боудика, — сказала пожилая женщина, вставая со своего трона, — рассказы о вашей красоте были ложью, и мне следует отсечь головы тем, кто говорит, что ты просто прелестна. Ты самая прекрасная из женщин, и имя тебе — Красота, а не Победа. Ты богиня, королева иценов, богиня, сошедшая на землю. Даже само твое имя принадлежит нашей древней богине побед. Подойди сюда, повелительница юга, и поцелуй свою сестру.
Удивленные нежданной теплотой и щедростью приема, Боудика и Каморра сделали несколько шагов по мозаичному полу. Гостьи склонились в низком и долгом поклоне, как того требовали приличия.
— Встань, королева и дочь иценов, и обними королеву и подругу Рима, — сказала Картимандуя. Подойдя к прибывшим, она заключила их в объятия.
Королева бригантов была меньше ростом, чем Боудика, много старше и солиднее; ее волосы, когда-то белокурые, теперь словно подернулись пеплом и лицо более не хранило следов юности. Однако, несмотря на возраст, Картимандуя была красива — той красотой, которая, должно быть, делала ее грозной для тех, кто ее боялся.
Удивляясь тому, что королева повела себя столь открыто и дружественно, особенно в присутствии своих советников и придворных, вместо того чтобы предстать перед гостями правительницей суровой и непреклонной, Боудика поцеловала Картимандую в обе щеки и прошептала молитву Лугу, богу света. Две женщины обнялись, словно сестры. И вдруг с другого конца залы раздался пронзительный крик, и Каморра в страхе схватила мать за руку. Крик повторился. Это был, похоже, крик женщины… нет, ребенка в опасности. Каморра перепугалась еще сильнее и обняла мать. Даже Боудике стало не по себе от страдания, которое звучало в этом голосе. Но королева лишь мило улыбнулась и щелкнула пальцами.
Придворные расступились, и в образовавшемся круге Боудика и Каморра увидели самое необычное существо из всех, какие только можно было себе представить. Оно вновь издало резкий крик и несколько раз переступило на костлявых ногах. Но когда эта птица — Боудика поняла наконец, что это была птица, хотя никогда не видела птиц такой раскраски — сделала несколько шагов, она внезапно остановилась, склонила свою увенчанную маленькой короной голову перед двумя королевами, и ее хвостовые перья распустились в фантастический веер. В нем переливались все цвета радуги, а по краю словно открылись десятки глаз, и они, казалось, уставились во все стороны.
Ошеломленная Боудика повернулась к королеве, но не успела задать столь очевидный вопрос.
— Ее называют павус[14],— объяснила Картимандуя. — Эта птица — мужского пола… Самки у них совсем некрасивые в отличие от нас, дорогая Боудика. Его привезли из самой дальней части Римской империи, из той земли, которую называют Индией. Его преподнес мне в дар император Клавдий, он ведь был моим другом. Как жаль, что Агриппина дала ему столько грибов, что он не смог с ними справиться.