Словно в каком-то оцепенении она приняла свиток. Почему Прасутаг передал свое завещание римлянам? Она даже не думала о завещании мужа с того времени, как обнаружила его вчера мертвым. Все было очень странно.
— Благодарю тебя, друг, за то, что ты принес мне его… И теперь прошу тебя удалиться, потому что у нас горе и я хотела бы прочитать завещание одна.
Он тяжело вздохнул:
— Боадицея, я знаю тебя уже давно и уважаю. Именно из этого уважения я прошу тебя прочесть завещание сейчас, при мне. Я знаю его смысл, и, возможно, тебе понадобится поддержка друга, пусть даже римлянина, когда ты увидишь, что именно приказывает Прасутаг.
— Но завещание запечатано. Как ты можешь…
— Я знаю. Человек, который принес его мне, рассказал о его сути. Прошу, Боадицея, прочти его.
Боудика сломала печать и развернула свиток.
Завещание было написано рукой мужа, почерком аккуратным и четким, и гласило следующее:
Богов этого мира и иного, богов Луга и Атту, которые были моими спутниками, проводниками и учителями с самого моего рождения, приветствует ваш друг и слуга Прасутаг, король и истинный правитель иценов.
Приветствую своих предков, от которых получил силу и мудрость. Приветствую друидов, что знают ведомое и неведомое, хранителей тайн нашего народа, целителей и учителей наших людей.
Приветствую и передаю свою вечную любовь своей жене Боудике и детям Каморре и Таске — я, Прасутаг, ваш муж и отец. Приветствую свое старшее дитя Кассия, который пришел с моей первой женой, Иссультой.
Я, Прасутаг, король народа иценов, части народа бриттов, владелец и властитель всего, что находится на моих землях и в их недрах, друг народа Рима, друг Сената и правителей Рима, друг солдат и властей Рима, друг Нерона, императора Рима, приветствую его, и пусть боги даруют ему благословение и защиту ныне и вечно.
Да будет известно, что я, Прасутаг, перейду в иной мир и потому скоро попрощаюсь со всеми, кто узнает мою волю, объявляю свою последнюю волю сейчас, пока еще принадлежу этой земле и пока дух мой не отправился к небесам.
Своего друга и господина, Нерона, императора Рима, я прошу относиться к моим дочерям как к собственным детям, и прошу позаботиться об их жизни и состоянии, защищать от тьмы и тех, кто может желать им зла.
Половину своих денег и владений я передаю Нерону, императору Рима. Далее, я молю Нерона, римского императора, признать моих дочерей Каморру и Таску королевами моего народа до самой их смерти, когда королевство перейдет самому старшему из их детей. Я прошу императора Рима быть соправителем моих дочерей и управлять моим народом с добротой и мудростью и разделять славу, богатство и величие с моими людьми. Обращайся с моим народом как мудрый и милостивый правитель, Нерон, и люди будут благодарны тебе.
Моей замечательной, благородной и любящей жене Боудике я завещаю четверть всех шахт, которые останутся, когда будут выплачены все долги и налоги императору Рима. Своему сыну Кассию я завещаю десять тысяч сестерциев, без содержания или должности.
Это — последняя воля короля иценов. Да будет проклят тот, кто не исполнит мою волю. Пусть боги благословляют и защищают Британию и ее народы.
Боудика прочитала свиток дважды, не в силах поверить прочитанному и не веря своим глазам. Она посмотрела на Марка Вителлия с сомнением и покачала головой.
— Госпожа, таково завещание твоего мужа, — сказал римлянин. — И оно кажется мне очень странным. Что он думал, когда писал его? Мне тоже было сказано, что он сделал ваших дочерей и императора соправителями над всеми землями и вами. Я не могу поверить, что Прасутаг мог написать такое. Но доставить его завещание было моим долгом, трудным, но необходимым, и теперь, исполнив его, я могу уехать.
Боудика пыталась осознать то, что прочла. Прасутаг, ее возлюбленный и обожаемый муж, передал правление их юным дочерям и Нерону! Нерону! А как же она? Как же Боудика, королева иценов по праву? Разве только вчера не собирались здесь тысячи людей, чтобы выразить покорность ей как королеве? Разве не обращалась она к ним как правительница, разве не приняла на себя ответственность за их жизни?
Теперь же в ее руках был инструмент разрушения всего этого, посланный мужем из могилы, меч, разом подсекший ее и обрушивший на землю. Теперь она стала не просто убитой горем женщиной, но и униженной вдовой — без власти, влияния и положения. Она покачнулась, сам воздух показался ей слишком плотным, она не могла вздохнуть.