— А Иудея, Парфия, Африка? Нам что, тоже нужно уйти из этих земель, где пролилось столько римской крови? Я стал солдатом, Сенека, чтобы сражаться за своего императора и свой народ. И я оценил блага цивилизации, которые мы несем дикарям и варварам. Мы вступаем в битвы, подчиняем народы в болотах или пустынях, строим каменные и мраморные здания, которые простоят много лет. Мы обучаем их своим достижениям — математике, искусству чтения и письма, философии и риторике, — а в обмен лишь забираем плоды производства, налоги и рабов. Но, начиная со времени Калигулы, мы все больше истощаем империю. Она уже похожа на гниющую тушу в лавке мясника! Все жизненно важные органы извлечены, кровь вытекла, и остальное становится серой гниющей массой. И ради чего? Чтобы было чем платить за развлечения императора, за его банкеты, его похоть, одержимость, за игры и представления…
С опаской оглянувшись по сторонам, Сенека прошипел:
— Во имя богов, Бурр, помолчи!
— Вокруг нет ни души. Я удалил всех слуг и проверил все несколько минут назад. То, что я говорю, предназначается для твоих ушей и только для них. Но об этом уже постоянно, каждое утро шепчутся в Сенате. Тебе стоит подслушать подобные разговоры.
— Да, конечно. Но почему, как ты думаешь, это не обсуждается открыто? Разве ты не видел, как жены важных римлян вынуждены играть в похотливых пьесах, написанных Нероном? Разве ты не знаешь об оргиях, когда самые важные римские матроны, многие из которых имеют внуков, принуждены извиваться обнаженными, изображая греческих муз? Причина, по которой Нерону позволяется все это делать, — в том, что участие в любой оппозиции смертельно опасно: тот, кто выступает против него, исчезает, конфискуется все его имущество. То же самое случится и с тобой, Бурр, если продолжишь говорить в том же духе. Я пытаюсь заставить императора осознать ценности истинного стоика, но его гедонизм убивает всю мою философию. Признаюсь, друг мой, я совершенно не знаю, что делать… — растерянно закончил Сенека.
Бурр пожал плечами, потом придвинулся к нему и прошептал:
— Возможно, с ним случится то же самое, что с Калигулой и Клавдием. Возможно, и тебе стоит потратить некоторую сумму на убеждение некоторых германцев в преторианской гвардии…
Сенека посмотрел на друга с нескрываемым ужасом. Тот улыбался, но что-то в его глазах подсказывало философу, что старый солдат шутил лишь отчасти.
Глава 12
60 год н. э. Город римлян Камулодун
Всего лишь месяц назад, когда ее и дочерей ограбили и лишили дома, она в гневе мчалась по этой дороге к воротам Камулодуна. Ее глаза были полны слез, ибо в тот самый момент прокуратор забирал все, что принадлежало ее семье.
И всего месяц назад ее везли в повозке, как истерзанное животное, по той же самой дороге, но уже из города, обезображенную, униженную перед всем городом. И хуже, в тысячу раз хуже было то, что испытали здесь ее дочери. Теперь слез не было, их высушила боль, и глаза горели ненавистью. Сегодня она снова ехала в колеснице со своими детьми к закрытым воротам, но уже с совершенно другими намерениями. Сегодня она отомстит.
Глядя на приближавшиеся ворота города, Боудика безумно пожалела, что не знала тогда, чем все закончится. Знай она обо всем заранее, никогда бы не стала она ничего писать императору и просто жила бы милостью людей своего племени, как и остальные вдовы Британии. Но теперь, при одном воспоминании о зверствах римлян ее желание мстить разгоралось ярким пламенем. Она припасла для ветеранов в бараках особую кару. И для прокуратора Британии, подлого Дециана, жившего в безопасности в Лондинии. И особенно для Кассия, который очень скоро встретится с Прасутагом и эта встреча его не порадует!
Подъехав к воротам, Боудика сдержала лошадей. Она знала: позади в лесу спрятались тысячи вооруженных, охваченных яростью мужчин и женщин иценов и триновантов, теперь называвших себя только бриттами. И они ждали сигнала для удара.
После обсуждения все согласились подождать, пока первый ход сделает Боудика, и уже потом ринуться к стенам города. Согласно старым обычаям, поскольку Боудика и ее дочери были жертвами преступников-римлян, они могли теперь первыми увидеть, как убийцы падают на колени и молят о пощаде.