Княгиня и посланник остались за столом одни. Мудрец Шерни не ушел, так как его остановил взгляд княгини.
— Ваше высочество, — сказал он, — нам предстоит много долгих разговоров, разговоров очень трудных, в том числе и потому, что я… взял с собой не ту книгу. — Он многозначительно кивнул. — Не этого я ожидал в Сей Айе. Я хотел бы поговорить прямо сейчас, но уже ночь, и лучше будет, если мы оба обуздаем свое любопытство. Завтра снова будет день.
Она на мгновение опустила взгляд, но посланник отгадал все ее мысли.
— Я не настаиваю. Хорошо, поговорим утром, — сказала она. — Когда ты уже будешь кое-что обо мне знать, господин, ты согласишься исполнить мою просьбу? Пока только комендант Йокес… а вот, похоже, и он… — Она повернулась к входу во дворец, где пришедший разговаривал с Хайной. — Только комендант Йокес знает, кто я. Я бы хотела, чтобы кто-нибудь поговорил об этом с моими Жемчужинами. Лучше будет, чтобы они не терялись в догадках.
— Ты справедливо заметила, княгиня, что я сам еще мало что о тебе знаю. Но конечно, я с тобой согласен.
Йокес и Хайна о чем-то тихо спорили. Наконец невольница махнула рукой. Йокес, в запылившейся одежде, но, похоже, не слишком уставший, подошел к столу и по-военному сдержанно поклонился княгине. Потом посмотрел на посланника.
— Ваше благородие…
— Комендант, — ответил Готах.
Йокес открыл было рот, но княгиня запротестовала.
— Нет, никаких подробностей. Все хорошо?
— Да, ваше высочество.
— Этого достаточно.
Вдали снова раздался вой собак. Княгиня прикусила губу.
— Ваше высочество, у меня есть еще одно дело.
— Очень важное?
— Ну тогда… слушаю.
— Ваше высочество, я должен спросить про Анессу.
Посланник насторожился.
— Не сегодня, комендант.
— Сегодня, ваше высочество. Ты мне уже несколько раз отказала — прямо или давая понять, что об этом нельзя спрашивать. Но сейчас я хочу знать.
— Я немного устал… Могу я попрощаться, ваше высочество? — спросил Готах.
— Нет, — отрезала она и снова посмотрела на коменданта. — Я ясно сказала: не сегодня.
— Сегодня, ваше высочество. Здесь и сейчас.
Непреклонность коменданта удручала княгиню. Впервые он демонстрировал открытое неповиновение, и притом не с глазу на глаз (хотя свидетель присутствовал по ее собственному желанию…) Но в этом неповиновении скрывалось нечто… правильное. Более того, это ей даже льстило. Эзена поняла, что она уже действительно никакой ни для кого не узурпатор. Дартанский рыцарь мог ссориться со своей госпожой, с высоко поднятой головой напрашиваясь на ее гнев и даже наказание. Он никогда не стал бы устраивать ссору с занимающей неподобающее ей место прачкой…
— Ваше высочество? — не уступал Йокес.
— Хорошо, — раздраженно бросила она. — Иди на псарню и… забирай ее себе. Отныне она твоя невольница, я отдаю ее тебе, и делай с ней что хочешь. Мне больше не нужна эта… вещь. Ну? Ты получил, что просил, теперь иди. Я хочу еще поговорить со своим гостем о важных делах.
Йокес поклонился, повернулся и пошел к дворцу.
Вой собак не мог доноситься до спальни ее высочества — и тем не менее она слышала его постоянно. Она никогда не была на псарне, но знала, что именно там держат провинившихся. Когда-то, еще во времена князя Левина, она слышала, что туда отправили девушек с кухни. Беспечные кухарки приготовили для прислуги обед из несвежего мяса; отравился весь дом.
Княгиня ходила от стены к стене, от окна к двери и обратно.
— Энея!
Девушка явилась тотчас же. Эзена дала знак, что хочет раздеться. Она нетерпеливо притопывала ногой, дожидаясь, пока разойдутся завязки на спине. Вскоре невольница забрала платье и вышла.
Княгиня, по своему обычаю, подошла к зеркалу. Она хотела сесть в кресло, но до этого увидела каштановые волосы, освобожденные от золотой сетки и ровным кругом рассыпавшиеся вокруг головы. Схватив тяжелое кресло за спинку, она швырнула его в хрустальную пластину.
Энея вбежала в комнату. Княгиня замахнулась креслом. До двери оно не долетело, но она схватила другое, стоявшее значительно ближе. Высокая и отнюдь не хрупкая госпожа Сей Айе была когда-то бойкой деревенской девчонкой, а потом прачкой, таскавшей корзины с мокрым бельем. Энея убежала. Кресло загрохотало на мраморном полу. Снова посыпалось стекло — ее высочество разбивала о стены все зеркала, которые были в комнате.
Из сада раздавался вой собак.
Была еще кровать с балдахином. Мрачный голый демон сорвал занавески и с яростью начал раздирать их в клочья. Комок тряпок приземлился под окном. Таща за собой последнюю занавеску, которая еще могла пригодиться, княгиня ходила от стены к стене, от окна к двери и обратно.