26
Мокрый луг за городом, ограниченный озерцом и речкой, был не настолько обширен, чтобы устраивать на нем скачки, но колонне конных лучников об этом не сказали. Три полных клина, каждый во главе с подсотником, то мелкой, то размашистой рысью маневрировали среди стоявших повсюду отрядов пехоты. День был холодный; весна в этом году весьма скупилась на солнечные лучи, однако разозленная девушка, бежавшая вдоль шеренги топорников, явно не ощущала холода. Мускулистая, с коротко подстриженными черными волосами, она была одета лишь в форменную юбку и подстежку, которую обычно носили под кольчугой. На голых руках не было заметно даже следа гусиной кожи. Кто-то бежал навстречу кричавшей девице, ведя прекрасного гнедого коня. Одним прыжком оказавшись в седле, она сжала коленями конские бока и рванула с места галопом, наперерез разворачивающемуся верховому отряду. Вспотевший подсотник дунул в глиняный свисток. Клин остановился. Девушка осадила скакуна прямо перед офицером и начала кричать что было сил. Ошеломленный подсотник лишь кивал в ответ. Девушка была не просто девушкой. Она двигалась как двадцатилетняя и обладала соответствующей фигурой, но лицо выдавало, что она вдвое старше.
— Нет! Простое и короткое слово, повторяй за мной: нет!
— Нет, госпожа.
— Потому что?..
— Потому что там болото, ваше благородие.
Кричащая на своих офицеров Тереза — подобное было обычной картиной. Ее нисколько не волновало присутствие рядом простых солдат. Все к этому привыкли и все понимали. Она никогда не оспаривала авторитет своих подчиненных, но на учениях не было времени и места для тихих упреков. Офицеры знали, что когда они наконец удовлетворят требованиям коменданта, то тотчас же услышат похвалу, обычно столь же громкую. Она могла крикнуть солдатам: «Подсотник никому вас не отдаст, с ним вы в безопасности, как у себя дома!» Подобные реплики имели своеобразный оттенок, особенно на фоне предшествовавших им гневных тирад.
Она знала, когда прекратить придираться. Не каждый мог стать орлом… Когда она понимала, что лучше уже не будет, — кивала головой и хвалила. Улучшение, которого не принесли наставления и инструкции, могло еще прийти со временем, благодаря опыту и соперничеству между командирами. Никто не хотел оказаться хуже других.
К ним присоединились офицеры остальных двух клиньев. Подъехал и подсотник, командир колонны.
— Все вы никуда не годитесь, — сказала Тереза. — Куда лезешь? Под луки собственной пехоты? — спрашивала она одного из подсотников. — Заходишь вправо — очень хорошо, но зачем? Ну, я спрашиваю. Зачем?
— Чтобы… — сказал подсотник. — Чтобы солдаты могли стрелять, передвигаясь рысью, на предполье, с левой стороны.
— Очень хорошо. Но это клин легкой пехоты. — Она показала назад. — У них более мощные луки, и даже из глубины строя они стреляют лучше, чем конница, а особенно конница в движении. Когда движешься между линиями, проходи перед фронтом топорников, а не лучников, даже если придется сворачивать влево! Твои не будут стрелять, ну и ладно, это сделают за тебя пехотинцы, и притом значительно лучше, но только тогда, когда ты им позволишь.