Агатра молчала.
— У меня нет времени, — раздраженно сказала императрица. — Я спрашиваю твоего мнения, поскольку у меня на то есть причины. Ты была там и давно знаешь эту женщину. Я слушаю.
— Перевод в тыл? — Агатра не могла поверить.
Императрица выжидающе смотрела на нее. Надсотница взяла себя в руки, ибо было совершенно ясно, что Васенева сразу же выставит ее за дверь, если не услышит чего-то достойного внимания.
— Это лучший городской гарнизон, который я когда-либо видела. А тысячница Тереза — возможно, лучший командир из всех, что есть в Вечной империи. Особенно когда речь идет о действиях конницы. Если в Морской провинции нет никого лучше нее, то уж в Армекте наверняка тем более нет. Я никого подобного не видела, а я знаю всех армектанских тысячников и надтысячников.
— Если бы завтра ей предстояло стать главнокомандующим всех армектанских войск? Здесь, в Кирлане. Не вождем на войне. Самым главным воином здесь, в этом дворце. Я слушаю.
У Агатры перехватило дыхание.
— Это… обсуждается?
— Надсотница, у меня действительно нет времени.
Агатра не знала, что сказать. Она понятия не имела о том, что задумала императрица. Действительно ли надсотница полулегиона могла сейчас помочь или помешать карьере своего бывшего командира? Главнокомандующий всеми войсками Армекта?
— Нет, ваше величество, — с тяжелым сердцем сказала она.
Императрица удивилась.
— Нет? Почему?
Агатра вздохнула.
— Тысячница Тереза… действительно замечательный командир. Но такая должность… нет, ваше величество. Наверное… наверное, она не справится. Наверное, даже не захочет… Не знаю, ваше величество.
— Ты шутишь. Не справится?
— Главнокомандующий в Кирлане — скорее политик, чем солдат, императрица. Тысячница Тереза… Нет, ваше величество.
— В Акалии она прекрасно справляется. Кажется, будто никто там ничего не решает. Только она.
— Это военный округ, ваше величество. В военных округах коменданты гарнизонов имеют решающий голос. Именно этого ведь от них и ждут, чтобы они действовали решительно. Но здесь, в столице? Нет, ваше величество. Тысячница будет здесь пытаться руководить высшими урядниками так, как она руководит своими офицерами. Я… сама видела, как она вышвырнула за дверь первого наместника. Он это заслужил! — поспешно добавила она. — Здесь… через несколько месяцев ее лишили бы должности. Так мне кажется. Ей пришлось бы уйти… и притом бесславно. Слишком обидно для нее.
— Ты ее не любишь? Пытаешься поломать ей карьеру?
Агатра прикусила губу, но подняла взгляд.
— Ваше величество, я знаю, что у тебя нет времени, — смело сказала она. — Но я не могу тебе помочь, не зная, о чем ты, собственно, спрашиваешь. Какое имеет значение, люблю ли я тысячницу Терезу? Я ею восхищаюсь и завидую ее славе. Отправлять ее в тыл, я считаю… слишком глупо, ваше величество. Идет война, и мы ее проиграем, отправляя в тыл лучших командиров. А должность в Кирлане, для прекрасного полевого командира… но именно полевого! Тереза без солдат… с пером, вечно за конторкой? И то и другое глупо. Достаточно, ваше величество?
— Первую глупость придумала я. Вторая возможность никогда не рассматривалась.
Агатра окончательно растерялась.
— Не рассматривался перевод тысячницы в Кирлан и назначение ее главнокомандующим легиона?
— Нет. Подобную мысль даже глупая императрица считает глупостью.
— Ваше величество… Я не говорила…
— Я слышала, что ты говорила. Спасибо. Возвращайся в гарнизон и жди своего повышения.
Надсотница по-военному поклонилась и направилась к выходу.
— Подожди, — сказала Васенева, останавливая ее в дверях. — Не сердись. Я хотела знать, разбирается ли тысячница в политике. Только и всего. Беги.
Агатра, все еще мало что понимая, скрылась за дверью.
Императрица осталась одна, сжимая в руке свитки.
Утром она серьезно поссорилась с мужем. Это была ссора политика с солдатом… Теперь она стояла, глубоко задумавшись, обиженная и недовольная. Наконец она посмотрела на печати и, разорвав один из свитков, смяла его и бросила на пол.