Она без труда отстранилась.
— Нет, — сказала она. — Прости… но нет.
— Ты красивая, — тихо сказал он. — И ты знаешь, что не только в этом дело. Ты для меня… С кем я еще могу говорить о таких вещах, кроме тебя?
— Я не красивая, — с горечью ответила она, вставая. — Ты видишь только платье… Я родила ребенка, ты же знаешь. Ты видишь только то, что стоит видеть. Я никогда перед тобой не разденусь. Перед кем угодно, только не перед тобой.
Готах знал историю брошенной, никому не нужной невольницы, которая вопреки здравому смыслу когда-то поверила, что ей позволят оставить при себе ребенка. Глупое маленькое существо, которое будет любить свою маму только за то, что она есть.
— Но… разве это важно? — со всей искренностью сказал он. — Кеса, не может быть, чтобы ты и в самом деле так думала. Скажи, тебе… мешает мое лицо?
Она вздохнула и на мгновение закрыла глаза, а потом ответила со своей обычной спокойной решительностью:
— Не мучай меня, ваше благородие. Это ни к чему, поскольку я многое знаю о жизни. Я пришлю кого-нибудь, чтобы принесли тебе теплую одежду. Если тебе будет нужно что-то еще — дай знать.
— Кеса, — сказал он.
Она улыбнулась по-своему и вышла.
Готах тяжело опустился на спину, заложив руки за голову.
Он лежал очень долго, уставившись в потолок.
— «Если мне будет нужно что-то еще», — мрачно пробормотал он себе под нос. — Подумаем… Тридцать палок? Прочь отсюда. Самое время возвращаться домой.
Он закрыл глаза, собираясь спать до вечера. А потом с вечера до утра.
Присланные Йокесом из лагеря письма предвещали конец бездействия. Комендант войск Сей Айе докладывал о военных приготовлениях в Армекте, а также о своих собственых. Пришли свежие новости о действиях Ахе Ванадейоне; как раз заканчивался срок очередного перемирия, и Эневен двигался в сторону Сенелетты, где ожидал найти остатки войск группировки Асенавене. Справедливые остались одни; третья и самая маленькая группировка, братство Славы, пытавшаяся до сих пор лавировать между более сильными противниками, слишком долго медлила и упустила свой шанс. Перемирие со Справедливыми означало теперь лишь участие в неизбежном поражении, рыцари королевы же, напротив, стали слишком сильны, чтобы братство могло диктовать им какие-либо условия. Все, что нужно было сделать Эневену, — вежливо принять посланцев с предложением перемирия и заверениями в полной преданности делу его Дома. Йокес писал об этом достаточно жестко, поскольку отношения с К. Б. И. Эневеном у него, мягко говоря, сложились весьма напряженные. Эневен почувствовал себя единственым наследником традиций рыцарей Доброго Знака, и у него даже в мыслях не было идти под начало простого рыцаря-наемника, пусть даже и знаменитого. В завершении письма Йокес подтверждал, что по Дартану уже ходят осторожно распространяемые слухи и сплетни о возвращении королевы. Реакция была очень разной — от неверия в легенды до предположений о военной интриге, но в более политически осведомленных кругах уже почти открыто спрашивали, кто жаждет трона в Роллайне, кто его достоин, прежде же всего о том, что думает по этому поводу Кирлан и что можно приобрести, а что потерять, поддерживая нового правителя или правительницу. Во втором письме содержались инструкции для командиров учений в лагерях конницы и пехоты. Эзена перечитала письмо трижды, показала его Жемчужинам и коменданту дворцовой гвардии, после чего назначила на следующий день военный совет. Йокес, правда, должен был появиться в Сей Айе только через неделю, но именно потому княгиня хотела подготовиться к его приезду. Некоторых вещей она не понимала, с Йокесом же она хотела строить военные планы, а не просить у него объяснений.
— Охегенед, — сказала она, когда все сели за стол в большом пиршественном зале (осталось загадкой, почему она выбрала именно эту комнату, самую холодную из всех), — ты здесь единственный военный, так что именно ты ответишь на большую часть моих вопросов. Никакие выдающиеся решения здесь приниматься не будут, поскольку без Йокеса это невозможно. Я хочу лишь обсудить его письмо. Думаю, что даже Хайна, которая разбирается в вопросах войны и войска, не все сумеет понять, так как никогда не служила в имперских легионах и скорее знает, как там должно быть, чем как там есть на самом деле. Я права, Хайна?
— Да, ваше высочество. У меня нет никакого военного опыта.
— А у нас нет даже военных знаний. Охегенед, что, собственно, происходит в Армекте и Дартане? Не считая очевидного, например, перевода легионов с севера, поскольку я знаю, что это значит и чему служит. Но Дартанский легион? Почему эти войска выводят из Дартана? Из-за опасений их потерять?