— Кто бы ни приказал убить твоего сына… я ничего об этом не знаю. Клянусь.
— Ты поклянешься за своего брата? Памятью предков? — крикнул Эневен, опуская меч и показывая на стоящих вокруг воинов. — Ты поклянешься за своего брата? Что не он приказал это сделать и не знал о подобных намерениях? Ты готов на такую смелость?
Кенес был лишь тенью и орудием Онеса. Эневен уже совершил отмщение, ибо лежавший у его ног старый рыцарь всю жизнь был никем.
— Убей меня, — помолчав, сказал он. — Онес всегда тебя ненавидел, но не был способен на то, о чем ты говоришь. Если, однако, ты все же приказываешь мне поклясться за него… Он обо всем всегда решал сам, имел собственный разум и ничем не ограниченную свободу воли. Убей меня. Я не стану клясться.
Истекающий кровью воин не лгал, спасая жизнь. Он хотел и был готов умереть. Но он не мог поклясться в присутствии двадцати свидетелей из знаменитых родов, что его брат не приказывал убить Денетта, и даже не знал, что у кого-то из его усердных сторонников имелись такие намерения. Доказательств тому не было, в то время как у Эневена наверняка имелись какие-то доказательства и свидетели. Ведь не мог же он начать самую страшную за многие столетия войну, основываясь лишь на предчувствиях.
— Убей меня, Эневен. Я уже… устал.
После чего добавил:
— Онес не был преступником… но ради блага Дома он мог не замечать многого. Я не стану осквернять его память, он был великим рыцарем, достойным человеком и хорошим братом. Я не верю, что он мог совершить приписываемое ему преступление, но, кроме этой веры, у меня больше ничего нет. Я ни за кого не стану клясться в минуту смерти, не зная, что наверняка не запятнаю себя ложью.
Эневен понимал страдания рыцаря, который, стоя у края могилы, не мог поручиться за близкого ему человека. Ибо Онес все же был интриганом, человеком упрямым, а нередко мелочным и несправедливым. Младший брат, бывший лишь исполнителем его воли, ничего не мог знать наверняка. Так, как он и сказал, у него не было ничего, кроме веры. Никто из стоявших вокруг не мог счесть этого достаточным. Каждый из этих рыцарей хотел бы иметь возможность ручаться за своих близких, и почти никто на это бы не отважился.
— Ты даже не знаешь, кто ты, Кенес… — с горечью проговорил Эневен. — Ты должен сегодня стоять рядом со мной, ибо ты рыцарь королевы, ты носишь имя первого среди всех, кто ей служил. Настоящая война только началась. Я бы не стал развязывать ее только из-за смерти сына.
Где-то вдали еще шел какой-то поединок. До ушей воинов доносился негромкий лязг мечей, ударявшихся о доспехи и щиты. Никто не знал, о чем говорит вождь Ахе Ванадейоне. Вернее, почти все догадывались о чем, но никто еще не знал — о ком. Ходившие по Дартану слухи ничего не преувеличивали. Они предлагали лишь ждать крайне необычных новостей.
— Смерть моего сына… — глухо произнес Эневен и неожиданно поднес руку к лицу, коснувшись глаз стальной перчаткой. — Смерть моего сына — это мелочь. Это говорит отец, который только что отомстил за смерть своего единственного наследника и преемника. Мой сын был одним из нас, рыцарем королевы, который первым отдал жизнь за ее дело. Я знаю, кому служу, и вы также имеете право это знать! — воскликнул он, обводя вокруг острием меча. — Клянусь памятью моих великих предков, я покажу вам сегодня величайшее дело, какому может служить дартанский рыцарь! Кенес, там стоят твои отряды. Возвращайся к ним! — крикнул он. — Забирай тело брата и возвращайся!
— Я вернусь.
Рыцарь медленно поднялся с земли. Кровь струей потекла вдоль раненой руки, стекая в стальную рукавицу и капая на истоптанный луг.
— Мои рыцари, — сказал Кенес, — отомстят за смерть всех товарищей, которые полегли в этой войне, я же снова буду искать отмщения за смерть брата. Мы будем сражаться до полудня. В полдень, когда ты услышишь звук рогов, все оставшиеся в живых сдадутся в твои руки, Эневен. И тогда — пощади безоружных, отнесись с уважением к своим пленникам. Рыцарям, которые не отступили перед втрое более сильным врагом.
— Да будет так.
— Но если я останусь в живых, я пожелаю знать, за что я на самом деле сражался и почему проиграл эту войну. Я пожелаю узнать, что означают твои слова, какому делу и кому ты служишь. Ты должен будешь доказать мне, что ты не безумец, Эневен. Ты должен будешь доказать это всем.
— Я докажу. Я скажу, кому и почему служу.
Оруженосец Кенеса привел коня своего господина.
— Тогда, Эневен, еще раз докажи мне сегодня, какая кровь на самом деле течет в твоих жилах. Я хотел бы знать, что Онес… что мой брат, великий человек и рыцарь, заблуждался и ошибался насчет тебя. Но сперва я еще раз потребую твоей жизни. И жизни всех, кто служит под твоими знаменами.