Военный лагерь при свете дня выглядел впечатляюще. Казалось, будто весь лес заполнен войском, палатками, конями, строениями, в которых хранились припасы, мастерскими ремесленников… Где-то гудела и лязгала лесопилка. Повсюду ходили люди, маршировали отделения и отряды, шли какие-то учения, водили лошадей… Всюду были какие-то кухни, сколоченные из неоструганных досок столы, странные конструкции — например, две высокие наблюдательные башни, с которых лесная стража высматривала дым над пущей; дым мог свидетельствовать о пожаре или, что было более вероятно ранней весной, когда лес полон влаги, о появлении незваных гостей. Надежно укрытые от дождя, громоздились бочки и ящики с каким-то военным добром. Строились и собирались многочисленные повозки, большие и поменьше, хотя при этом заботились о том, чтобы все используемые колеса имели один и тот же размер — так легче было их чинить и заменять. Лес был основательно прорежен, но не выкорчеван, поскольку пни могли пригодиться. Многие деревья оставили на месте, чтобы по огромной поляне не гулял ветер. Анессе доводилось видеть военные лагеря в Сей Айе, правда, организованные совершенно иначе, но точно так же полные людей и снаряжения. Княгиня оказалась в подобном месте впервые — и не могла поверить, что в этих бесчисленных палатках разместились на неизмеримом пространстве две с половиной тысячи солдат. Она могла бы поклясться, что их вдесятеро больше.
И тем не менее под началом Йокеса находились восемьсот конников в трех отрядах Большого Штандарта, шестьсот пятьдесят в Малом Штандарте и пятьсот легких конников (легких в дартанском понимании, как когда-то справедливо заметил разведчик тысячницы Терезы, поскольку вооружены они были намного тяжелее, чем имперские конные стрелки). К ним добавлялись полтысячи пехотинцев, считая тех, которых привела Эзена, сто гвардейцев и отряд Дома численностью в четыреста конников. Это были все войска Сей Айе, кроме двух сотен пехоты и городских стражников, оставшихся на поляне. И еще восемьсот с лишним лесничих, представлявших на бездорожьях пущи весьма значительную ценность, но за пределами леса — никакой.