Офицеры тщательно выбрали место, а солдаты северных легионов умело разбили укрепленный лагерь на расстоянии мили от леса. С боков и с тыла его прикрывали постройки большой деревни, был рядом и ручей, что означало достаточное количество воды для войска. На долгое пребывание в лагере не рассчитывали; поставлен он был скорее на всякий случай. Если бы что-то пошло не по плану, если бы противник, разворачивая свои ряды на равнине, все же остановил наступление армектанской конницы, пехота должны была куда-то отступить. Надтысячник — старый вояка, многое в жизни повидавший, — считал эти полевые укрепления совершенно излишними, однако не хотел ничем пренебрегать. Во-первых, солдаты лучше сражались, зная, что в случае чего можно отойти в безопасное место. Во-вторых, и даже в первую очередь, Вечная империя располагала только одной полноценной армией, и никто не имел права без необходимости подвергать ее риску.
Мелкий, но довольно широкий ров неровной и прерывистой линией окружал лагерь — один из самых простых и лучших способов сломать строй наступающей конницы. Ров этот усиливали невысокие насыпи из выкопанной земли. Преодолеть галопом подобное препятствие было совершенно невозможно, ни одно «острие» не могло удержаться в ситуации, когда часть наступающих вынуждена сдерживать коней раньше, чем их товарищи; впрочем, всяческие неровности, дыры и ямы являлись для конницы сущим проклятием. Края рва укрепили заостренными кольями; история войн учила, что каждый пехотинец должен иметь при себе один такой заостренный с двух сторон колышек. Воткнуть колышек в землю было делом нескольких мгновений; даже внезапно застигнутая врасплох противником, хорошо обученная пехота сразу же могла скрыться за лесом наклонных кольев, несколько уменьшающих стремительность первой атаки.
К полуночи лагерь был готов. От установки палаток отказались; погода стояла хорошая, и можно было не опасаться, что войско промокнет и замерзнет под открытым небом. В палатках в любом случае спали на земле.
Четвертая часть пехоты стояла во всеоружии, ожидая рассвета. Время от времени часовые сменялись, чтобы каждый солдат мог отдохнуть перед сражением. Не спали все всадники на равнине, готовые помешать врагу перейти в наступление под покровом ночи.
Еще до рассвета двинулись вперед легионы второй линии, постепенно стягиваясь к лагерю. Северные легионы должны были захватить край леса и взять на себя все бремя сражений, однако надтысячник Каронен хотел иметь под рукой резерв, а прежде всего намеревался увести все войско с равнины настолько быстро, насколько это возможно. Подтянулся обоз. Четырем резервным легионам досталась задача прикрывать его до тех пор, пока не появится возможность вывести повозки на дорогу среди деревьев. Прикрыть переднюю часть обоза было несложно — узкая дорога исключала неожиданную атаку тяжелой конницы, впрочем, ни один командир на месте Каронена не мог бы желать ничего более прекрасного, чем вид воинов в тяжелой броне на неповоротливых боевых конях, втянутых в безнадежную борьбу среди упряжек, повозок, деревьев, истекающих кровью в схватке с обозной прислугой и выходящей из леса по обеим сторонам дороги пехотой. При мысли о том, что его благородие М. Б. Йокес мог бы покуситься на лагерь, Каронен ощущал внутри приятное тепло.