Легендой должны были обрасти в этой битве защищающие свой лес дартанские отряды.
Пронзительные свистки офицеров конницы раздались сразу с многих сторон — в свете начинающегося дня, в начале лесной дороги, что-то мелькнуло. Все отчетливее слышался топот множества лошадей — из леса сомкнутым походным строем выехал рысью тяжелый дартанский отряд: длинная змея всадников, готовых попытаться развернуть строй перед фронтом наступающей армектанской конницы. Вымпелы имперских надсотников и сотников на обоих флангах зашевелились, повторяя знак, поданный белыми флагами тысячников, командующих сборными легионами. Выстроенные для контратаки клинья и полусотни двинулись шагом вперед; солдаты взялись за копья, притороченные к седлам. Движущаяся к стене леса пехота останавливалась, давая место конным лучникам. Никакие дополнительные приготовления не требовались — пешие клинья готовы были поддержать конницу, отступить или обороняться на месте. До края леса оставалось еще полмили.
Но вдруг эта мрачная стена ожила. Беспорядочно и хаотично среди деревьев начали появляться новые группы конников. Они двигались навстречу друг другу, одни шагом, другие рысью. Их было много, очень много — закованных в броню, сидящих на великолепных конях воинов. Мелькнуло разноцветное знамя, потом еще одно. Это была отчаянная атака-прикрытие, которую ожидал Каронен, предпринятая без формирования строя, по принципу «в кучу, рыцари!». За спиной этого кордона должны были стоять готовые к бою остальные отряды. Сколько? С северной стороны дороги из леса появился только один, кони были накрыты сине-зелеными попонами. С другой стороны на равнину выходили целых три — с голубыми, белыми и красно-зелеными попонами на лошадях. Обучаясь в условиях сохранения военной тайны, солдаты лишь в день первого сражения получили разные облачения для коней, с гордостью взяли в руки разноцветные боевые щиты, полученные вместо учебных, вставили в шлемы дополнительные перья, похваляясь великолепием своих отрядов. До этого все войско вынуждено было выглядеть одинаково, чтобы никто не сумел посчитать и отличить отряды друг от друга. Теперь каждый из солдат Сей Айе был непоколебимо уверен, что именно его отряд прекраснее всех, что достойны взгляда лишь розы на зеленом фоне, белые волны на благородном сером или однотонно-мрачные, грозные, как сама смерть, развевающиеся попоны Черного отряда.
Армектанская контратака была спокойной и уверенной.
Отряд, выехавший рысью из устья лесной дороги, увлек за собой второй. И сразу же начало происходить нечто непонятное: с грохотом и лязгом длинная змея тяжеловооруженных воинов, продолжавших ехать рысью, начала менять форму, собираясь в странную толпу, над которой плыло трепещущее черно-золотое знамя с красной чертой узкой княжеской короны. Из середины толпы раздался громкий звук трубы, и бесформенная куча начала плавно превращаться в правильный тупой треугольник. Когда он приобрел окончательную форму, труба прозвучала снова. С грохотом копыт и стальных лат чудовищное долото, выкованное из трехсот всадников, перешло в галоп, по плавной дуге уходя с дороги, на которой уже собирался второй отряд, не столь многочисленный, но столь же умело переходящий из походного строя прямо в атаку. На свете просто еще не было такой тяжелой конницы! Армектанские легкие конники под руководством лучших командиров могли перестраиваться при виде врага, делиться на меньшие и большие отряды, но железные дартанские полки были просто не способны на такие маневры! Чтобы продемонстрировать подобное искусство, каждый солдат должен быть сам себе командиром, должен знать свое место в строю, найти тех, кто с боков и впереди, и все это в движении, перед лицом контратакующего противника! Тяжелые и неповоротливые кони не годились для подобных передвижений, их трудно было обуздать; пущенные галопом, они куда больше владели наездниками, чем наездники ими.
Но в отрядах Сей Айе служили не мужественные дартанские рыцари, съезжавшиеся со всех сторон света, чтобы встать под общим знаменем. Отряды из пущи лишь внешне выглядели как рыцарская конница. Эти люди не встретились впервые в момент начала кампании. Они много лет стояли в лесном лагере конницы, на огромной поляне, сотни раз изрытой тысячами копыт. И точно так же сотни раз им в уши трубили сигналы, размахивали флагами, за которыми специально выделенные солдаты, называвшиеся подсигналыциками, постоянно должны были следить, чтобы сразу же крикнуть ближайшим товарищам, какой знак передается. Даже звуки труб не всегда удавалось расслышать в диком шуме сражения — но высоко поднятый флаг повторял каждый их сигнал.