В маленькой корчме в предместье, а вернее, уже за заставой (хитрый корчмарь знал, где поставить свое заведение) она остановилась вместе со своей свитой, чтобы подождать подхода войска. Легионы должны были подойти по боковой дороге, окружавшей город, — о парадном марше по улицам не могло быть и речи. Ответвление армектанского тракта, соединявшего ворота Акалии с округами Рины и Рапы, сходилось с дорогой до Роллайны у самой корчмы — именно потому Тереза не воспользовалась квартирами гарнизона. К тому же в соответствии с обещанием, которое она недавно дала десятнику, стоявшему на страже ее сна, ей хотелось как следует выспаться перед выступлением. Простой вояка многое в жизни повидал и действительно знал, что говорит. Командующая армией должна была отдохнуть.
Она не знала, что ее ждет еще один сюрприз…
Солдаты эскорта расположились в заранее заказанной большой комнате и выставили посты. Хозяин, которому осторожно и вежливо намекнули, что корчма не должна быть переполнена, принял это настолько близко к сердцу, что не только отказывал в комнатах проезжающим путникам, но и вообще выгнал всех, кто задержался дольше. Корчма стояла пустая. Офицеры из сопровождения Терезы разместились в маленьких комнатах, уступив лучшую командиру. Надтысячница не хотела оставлять после себя дурных воспоминаний, так что ночлег оплатила вперед, за счет собственного кошелька и личных средств офицеров (Агатра наверняка приказала бы принести себе бесплатный ужин в постель…) Сразу же стало ясно, сколь верно она поступила: корчмарь, шкурой чувствуя, что до конца жизни сможет рассказывать о военных, гостивших у него под крышей, взял поразительно дешево.
Тереза распаковала мешок конной лучницы — ибо таков был ее багаж. Собственными вещами, взятыми на войну, она могла бы обменяться с любым легионером. Запасные сапоги, рубашка, кружка, миска и ложка… Пара сухарей на черный день, маленькая кожаная фляга с водкой, чистая тряпка, которую можно разорвать на бинты, чтобы перевязать раны. Коротко подстриженной надтсячнице не требовался даже гребень. В обозе, правда, целая повозка была нагружена табуретами, складным столом, картами и письменными приборами, за ней ехала палатка главнокомандующей и разные необходимые мелочи, но это не были ее личные вещи — лишь полагающееся по уставу снаряжение надтысячника-коменданта армии.
Разместившись в опрятной комнатке, надтысячница спустилась в большой обеденный зал, собираясь заказать еду. Еще на лестнице она остановилась. Зрелище было единственным в своем роде: на полу, скамейках и прямо на столах сидели или попросту разлеглись около десятка разномастных котов. Сверкали желтые и зеленые глаза на больших мордах котов и несколько меньших, более треугольной формы мордах кошек. Тереза спустилась с последних четырех ступенек.
— Я набрал для тебя разведчиков, — лениво промурлыкал кот, сидевший на одной из скамеек. — Сам я уже на войну не пойду, но эта молодежь — совсем другое дело.
Надтысячница не знала, что сказать. Эти несколько четверолапых разумных представляли для армии немалую ценность.
— Армектанский легион сразу кладет жалованье десятника каждому коту, поступившему на службу, — наконец сказала она, садясь за один из столов. — И желающих вообще нет. Когда-то их было больше, но теперь все тяжелее найти кота-разведчика. У меня нет денег, чтобы заплатить вам столь высокое жалованье. Обратитесь в Армектанский легион, там с вами сразу подпишут контракты. Насколько я знаю, они потеряли в пуще всех своих разведчиков. Так же, как и я…