— Армектанский легион — не Тереза, — сказала большая серая кошка, поднимая белую лапу в Ночном Приветствии; кошки обычно говорили несколько разборчивее, чем коты, и эта не была исключением. — Какой интерес заниматься разведкой для какого-то Армектанского легиона? Пока что просто корми нас и выдавай расписки вместо жалованья. Когда-нибудь мы за ним явимся.
— Почему вы это делаете?
— Потому что война, — ответила кошка, уже слегка раздраженно. — А ты — прославленная тысячница Тереза. В этом году долго лежал снег.
Командующая армией еще могла догадаться о связи между войной и славой тысячницы (надтысячницы, о чем серая не знала) Терезы; но уж связи между войной, славой и снегом она не видела никакой. И было ясно, что никогда не увидит… У четвероногих имелись свои причины, совершенно непонятные тому, кто, не покрытый шерстью, ходил на двух длинных лапах.
— У тебя есть при войске портные, тысячница?
— Надтысячница, — поправила Тереза. — Я командую пятью легионами, и мои разведчики должны о том знать. Портные у меня есть.
— Пусть сошьют девять военных мундиров для нас. На севере кот может бегать без мундира, поскольку те твари знают, кому мы служим. Но здесь мы хотим носить мундиры. Контракт ты заключаешь с разведчиками, а не со шпионами.
— У меня есть даже две кошачьи кольчуги, я прикажу послать за ними на склад гарнизона… Знаю, что ваши разведчики не любят железа, но в такой большой группе могут найтись желающие. Я распределю вас между легионами, а в Акалийский и Гвардейский пойдет даже по восемь лап. Только двоих я оставлю при себе. Вместе вы служить не будете.
— Считаешь, что это плохо? — спросила серая, которая явно была главной среди всех. — Ведь даже совместная атака девяти разведчиков большой пользы не принесет.
Тереза давно знала, что коты обладают своеобразным чувством юмора. Своеобразным, поскольку кошачьи шутки всегда были язвительными и недвусмысленными. Коты не умели лгать и обманывать, и даже в шутках это было заметно.
— Совместная атака? — повторила надтысячница. — Ты служила в войске?
— Только он. — Кошка посмотрела на полосатого кота у стены. — Когда-то давно. Я знаю, что такое «совместная атака», так как давно дружу с солдатом.
Надтысячница улыбнулась своему старому разведчику.
— Завтра прикажу оформить для вас контракты. Можно на год или дольше. Я вас не знаю, так что сами выберите между собой командира.
— Зачем?
— Потому что так положено в войске. — Котам не хватало терпения общаться с людьми, но и людям порой не хватало терпения при общении с котами. — Командир получит более красивый мундир. С белыми нашивками десятника.
— В таком случае это я, — сказала серая. — Мое имя Чета, все меня знают. Я буду командиром.
Никто не возражал, тем более что половина будущих разведчиков уже спала.
— Надтысячница, — сказала Чета, исчезая за столом; она тут же вернулась и положила на стол что-то, что держала в зубах. — Взять его в обоз или оставить в Акалии?
Котенок, судя по виду, еще не умел говорить… С тех пор как Шернь дала котам разум, они жили почти так же долго, как люди, но быстрее взрослели и почти никогда не дряхлели в старости. Они не создавали семей и не чувствовали себя связанными с потомством — подросший котенок сразу же шел своей дорогой, как только это становилось возможным, пользуясь в лучшем случае опекой группы, которая его приняла. Кошки рожали одного, самое большее двух детенышей. Коты не учились говорить постепенно, как люди, — молодой кот впервые подавал голос, лишь обучившись речи в совершенстве. Этот наверняка уже не нуждался в материнском молоке. Чета была очень хорошей родительницей, если до сих пор не прогнала его на все четыре стороны.
— Пусть лучше останется в гарнизоне. — Надтысячница едва сдержала улыбку.
— Тогда пусть его отвезут, когда пошлешь за нашими кольчугами. Одну я хочу для себя.
— В большой комнате наверху, — сказала Тереза, — квартируют конники из моего эскорта. Идите туда спать. Познакомьтесь с товарищами по оружию. Завтра узнаете, каковы примерно планы командования, чего я ожидаю и на что следует обращать внимание. Конкретные приказы получите уже от командиров своих легионов. Ага, еще одно, — добавила она, зная, что для новых солдат это может иметь значение. — Военные мундиры будут разного цвета, красные, черные или голубые. Решите, кто в каком будет ходить.