Предводитель войск княгини Эзены не знал, насколько отчаянно на самом деле положение имперских легионов. Ручей возле деревни, не говоря уже о колодцах, не давал достаточного количества воды для людей и всех животных, как верховых, так и тягловых и вьючных. Никто не предполагал, что в этом месте на много дней встанет вся Западная армия. Дождя все не было. Конница ушла из лагеря прежде всего для того, чтобы поддерживать себя собственными силами. Ночной штурм Буковой пущи был намного ближе, чем предполагал Йокес; имперские не могли больше высидеть в переполненном — хотя и постоянно увеличиваемом и укрепляемом — лагере, в котором находился весь их обоз.
Но советники княгини знали, что первый успех нельзя растрачивать впустую. Больше всего на этом настаивал посланник. Знаток истории Шерера прекрасно знал, сколь переменчивы пути военной судьбы; когда его спрашивали, он постоянно говорил одно и то же: «На Роллайну!» И княгиня приняла вызов. Возможно, самый трудный из всех, перед которыми она до сих пор оказывалась. Ей предстояло появиться среди людей, которые еще недавно считали ее невольницей-узурпаторшей; она должна была доказать, что достойна всяческого восхищения, и подчинить всех своей власти.
Вслед за легендами, распространявшимися главным образом для простонародья, в столицу пошли известия, предназначавшиеся для других ушей. Дартанские носители родовых инициалов с едва скрываемым беспокойством, но и с любопытством ждали женщину, которая вовлекла Золотой Дартан в войну против всей мощи империи. За этой женщиной стояло старое дартанское предание, которое подтверждали столь значительные и влиятельные лица, как К. Б. И. Эневен, готовый сражаться и умирать за дело новой госпожи. Такие, как славный солдат М. Б. Йокес, уважаемый и ценимый почти во всем Шерере, происходивший из рода суровых рыцарей-воинов. За ней стояли большие деньги, поступавшие из Буковой пущи, которую она получила от старого князя К. Б. И. Левина, человека, возможно, и странного, но вне всякого сомнения первого магната в Дартане, род которого имел свои корни в этой земле. Наконец, за ней стояла невероятно опытная и сильная армия, разбивавшая в прах дисциплинированные армектанские легионы, — ибо независимо от того, какими легендами обросло сражение, поражение имперских войск оставалось неоспоримым фактом. В том, что княгиня действительно возглавляла атаку, многие сомневались, но военными действиями она руководила наверняка, по образцу древних монархов посылая приказы вождям своей армии; она также могла и в самом деле вместе с рыцарем Йокесом командовать битвой возле пущи. Мужчинам и дамам дартанских Домов не слишком хотелось получить кого-то столь могущественного… Того, кто даже в большей степени, чем имперский князь-представитель, мог навязать всем свои собственные, неведомо какие законы. Все боялись новых порядков.
Дворец дартанского вице-короля, после того как он покинул Роллайну, попросту разграбили… Знаменитые столичные Дома, сперва крайне несмело, потом все отважнее, а после ликвидации ни на что не способного дартанского трибунала попросту нагло присвоили себе все имущество имперского представителя. Лишь возвращение под столицу железных полков Эневена остудило пыл магнатов, рыцарей, а в особенности их жен. Эневену не требовалось, как Эзене, сражаться за свою значимость и положение; ими он обладал давно, а теперь к тому же был овеян славой выдающегося вождя, победителя во многих битвах, за которым стеной стояли его верные отряды. Сотня, а может быть даже и больше, известных и менее известных Домов связывала все свои надежды с Эневеном и войной, которую он вел, а впятеро больше Домов видели в этой войне, по крайней мере, какую-то пользу. Имелись такие, кто готов был поверить во что угодно и любую истину счесть своей, поддержать мечом любое дело, которое поддерживал вождь, ибо на военной почве, возделываемой под его надзором, росло их значение, богатство и положение. Уже сейчас многие рыцари с прекрасными инициалами перед именем, но без гроша в кармане обогащались за счет военных трофеев и платы за выкуп пленных, и все это в лучах хвалы и славы.