За всадниками двигалась сомкнутая полусотня пеших арбалетчиков — лучшие солдаты, каких смог выбрать Йокес среди стрелков. Вооружение и снаряжение этих людей, по сравнению с идущей впереди конницей, не производило особого впечатления, но внимание привлекал их идеально ровный шаг. Этот небольшой отряд включили в свиту ее высочества специально для знатоков. Любой, кто имел хоть какое-то представление об армии, должен был оценить дисциплинированность этой пехоты и мысленно задать себе вопрос: действительно ли силу Сей Айе определяет только конница? По той же самой причине за полусотней арбалетчиков шла другая, не столь дисциплинированная, зато необычная — лесные стрелки в зеленой, коричневой и серой одежде, в живописно развевающихся за спиной плащах с капюшонами. Символ Буковой пущи, легендарная лесная стража, о которой ходило множество невероятных историй. Прирожденные следопыты и охотники, знатоки дебрей, жители дикого леса, недоступного человеческому взгляду. Гроза браконьеров и сбежавших в лес бандитов — о скольких смертельных схватках, о скольких лесных засадах могла бы рассказать чаща! И в самом деле, эти люди походили на героев самых невероятных рассказов — смельчаки и забияки, в какой-то степени, возможно, дикари, с торчащими за спиной разноцветным оперением стрел, прекрасными луками и арбалетами в руках, все с мечами и тяжелыми охотничьими ножами.
За лесной стражей ехали двадцать легковооруженных, но великолепно снаряженных всадников в цветах Дома, а дальше — сама княгиня, окруженная весьма немногочисленной, воистину военной свитой. С каждой стороны ее отгораживал от толпы ряд конных гвардейцев, таких же, как и те двадцать впереди. Люди жадно вглядывались в лицо самой таинственной женщины Шерера, которая ехала с безразличным видом, иногда улыбаясь и обмениваясь несколькими словами с офицером в мундире гвардейца или сопровождавшей ее женщиной с красотой самой дорогой невольницы — Жемчужины из невольничьего хозяйства. Но эта Жемчужина наверняка была телохранительницей — прекрасная девушка с каштановыми волосами, правившая конем со свободой, свойственной отменному всаднику, одетая в серебристую кольчугу и красную накидку, с мечом и кинжалами на двух поясах. За княгиней ехал в обществе двух молодых вооруженных женщин (судя по всему, телохранительниц) мужчина ничем не примечательной внешности, с перекошенным в странной улыбке ртом, но хорошо одетый — единственный во всей свите человек без какого-либо оружия. Сама княгиня ехала в мужском седле на прекрасной буланой дартанской кобыле, в синем военном платье с широкой юбкой; поверх платья серебрилась дорогая кольчуга. Это была очень красивая женщина, видимо, достаточно высокая, насколько можно было судить по тому, как она сидела в седле, с широкими бровями и решительным взглядом, с иссиня-черными волосами, затянутыми шелковой сеткой. Толпа не знала, что о ней думать.
Но неведение длилось недолго.
Удивительной была легкость, с которой госпожа пущи умела завоевывать души людей. Воистину королевский дар… Разговаривая с прекрасной телохранительницей, княгиня заметила что-то в толпе и бесцеремонно остановила коня. Казалось, только теперь она увидела стоявших вдоль улицы горожан. Не обращая внимания на возражения вооруженной спутницы, она нарушила строй своих гвардейцев, протолкалась до первого ряда зевак и с улыбкой наклонилась, протягивая руку с серебряной клипсой, которую только что сняла. Перепуганная женщина с ребенком на руках готова была попятиться, но малыш отважно потянулся к блестящей штучке, и княгиня искренне рассмеялась, поглядывая на телохранительницу. Она тут же кивнула матери получившего подарок малыша и что-то сказала, но покоренная ее человеческим, по-настоящему теплым жестом толпа приветственно взревела, и слов ее никто не услышал. Ее высочество взмахнула рукой, приветствуя жителей столицы столь же естественно, как до этого отдала клипсу. Она снова смеялась. Как же это нравилось людям! Капризные жители большого города, каждый день видевшие самых знаменитых рыцарей и их прекрасных жен, не ожидали появления смеющейся женщины, которая в сопровождении роскошного войска, богатая и могущественная, наклонялась к ним, готовая поговорить… Смотревший на все это Готах-посланник в сотый раз повторял про себя, что Эзена добьется всего, что запланирует. Но он вынужден был признаться и кое в чем еще. Во лжи… а может быть, только ошибке. Он ехал рядом с Роллайной, первой из трех дочерей Шерни, легендарной королевой Дартана. Эзена была Роллайной. Неважно, действительно ли князь Левин вырвал ее у Полос Шерни; неважно даже, существовала ли Роллайна когда-либо вообще… Если до сих пор ее не было, то именно сейчас она появилась, настоящая, и телом и душой. Она обладала силой и могуществом, каких не могли дать даже Полосы. Это была сила человека, который точно знает, к чему стремится, знает свое место в мире и наверняка сумеет его занять.