— Приветствую всех. Прошу прощения за беспорядок в моем доме, слишком долго здесь не было хозяина. Но то же можно сказать и обо всем государстве… Мы это исправим.
После чего она присела, беззаботно сминая свое огромное платье, на поручень трона — так, как порой присаживаются на край любимого кресла. Но над этим креслом сияла узкая четырехзубая княжеская корона, какой не было ни у кого другого в этом краю. Этот большой трон еще не так давно был символом власти императорского представителя в Дартане.
— Мы будем часто встречаться, — продолжала она, бросив нетерпеливый взгляд на частично развернутый пергамент у себя в руке, содержания написанного на котором никто не знал, — поскольку мне трудно заниматься всем и мне не раз потребуется помощь. Сегодня я хотела бы услышать, на какую помощь я могу рассчитывать. На вооруженную — уже знаю, что нет. Мои рыцари и солдаты как раз сейчас умирают во имя того, чтобы мы могли спокойно поговорить. — Она наконец положила документ и обвела взглядом сотни лиц у подножия трона. — Я понимаю, что дартанские Дома из Роллайны могут здесь, в столице, служить королевству лучше, чем на полях сражений. Сейчас мы об этом поговорим, но сперва — дела, не терпящие отлагательств.
Стоявший чуть сбоку и сзади от трона посланник увидел над высокой спинкой руку, подзывавшую его к себе, и тотчас же приблизился.
— Позови писарей, ваше благородие, — негромко сказала Эзена.
Готах поклонился и подошел к небольшой двери за троном.
Он сразу же вернулся вместе с несколькими скромно одетыми людьми, несшими многочисленные свитки. Последний тащил конторку, которую можно было также разложить в виде небольшого столика. Княгиня-регент с полнейшим спокойствием разглядывала собравшихся, словно желая запомнить всех, кто вдали от полей сражений составлял достаточно большой, состоящий из одних рыцарей отряд. Пока что она не задала ни единого вопроса, зато звучали такие слова, как «государство», «королевство». И спокойные утверждения вроде «мы это исправим», «мы поговорим». Всем этим людям никогда не приходилось решать подобные вопросы.
Им нечего было сказать, поскольку не было никакого королевства, только Первая провинция, управляемая князем-урядником, которого то назначали, то отзывали… Несколькими фразами ее высочество обрушила на прибывших весь груз ответственности за решение судеб собственного края. Но Готах знал, насколько тонка линия, по которой она шагала. Всего лишь паутинка отделяла свободу властительницы, которая сидела, как ей нравилось, и не могла этим никого обидеть, от поведения неотесанной простолюдинки, которая не понимает, где находится и с кем говорит. Пока что она не допустила ни малейшей ошибки, изображая перед собравшимися… ну да, королеву, которая еще вчера была в поле со своими войсками, а теперь вернулась в столицу, чтобы решить какие-то важные вопросы — чуть ли не на ходу, поскольку война не могла ждать.
Но в любой момент она могла споткнуться. Одно неосторожное слово или даже в буквальном смысле запинка… Готах вспотел при мысли о том, что (обычное дело, всего лишь случайность!) ее высочество, к примеру, потеряет равновесие на своем поручне и забавно взмахнет руками, чтобы не упасть… От подобного могла зависеть судьба великого государства. Через год королева будет иметь право даже растянуться во весь рост на лестнице. Но не сегодня.
— Ваше высочество, — сказал кто-то из первых рядов зала.
Там стояли наследники самых знаменитых родовых инициалов. Эзена посмотрела на подавшего голос. Представителей некоторых самых известных родов она велела подробно описать, собрала о них кое-какие сведения… Но говорившего она не узнала.
Она даже не заметила того, что сразу же заметил Готах, — что она одержала очередную победу. Она уже привыкла к титулу, но из зала не прозвучало допустимое, но неясное «госпожа»… Для собравшихся, вне всякого сомнения, она была «ее высочеством», то есть по крайней мере полноправной наследницей старокняжеской короны. С тех пор как она села и заговорила, никто не верил, что эта женщина в пурпуре когда-то была подневольной прачкой.
— Да, слушаю.
— Слишком быстро все происходит, ты всего три дня в столице, госпожа. — Мужчина лет пятидесяти или чуть старше был опытным оратором, не употребляющим слов, которые он не мог бы взять назад. — Здесь, в Роллайне, случаются не менее важные события, чем на полях сражений. И так же как на полях сражений, любое действие может иметь самые разные последствия. Далеко не всегда желательные.