Разведчиков, посланных на южный берег реки, тех самых, которые сперва заглянули в деревню, а потом въехали в лес, захватили врасплох, когда они уже подъезжали к плавному повороту, за которым светлел конец лесной дороги. В смешанном клине акалийской гвардии была десятка арбалетчиков, вторая — лучников и третья — легкой конницы, также с луками в руках. Превосходные солдаты Терезы, не сговариваясь, могли умело выбрать цель: командир конного отряда, в прибитых к телу четырьмя тяжелыми арбалетными стрелами доспехах, свалился с седла, его солдаты вскидывали коней на дыбы, пронзаемые стрелами лучников, которым помогли остальные арбалетчики. Выпущенные с расстояния в полтора десятка шагов — ибо именно столько отделяло заросли от середины лесной просеки, — стрелы лучших стрелков легиона пробивали кольчуги, в одно мгновение лишив жизни десятерых дартанских конников. Конные и пешие лучники тотчас же выбежали из укрытия, хватая лошадей убитых — животных отвели в лес и привязали к деревьям. Десятка арбалетчиков убрала трупы. Пышноволосая десятница без шлема, с кровоточащим свежим порезом на руке, вложила в рот два пальца и свистнула. За недалеким поворотом дороги почти сразу же послышался размеренный спокойный шаг марширующей пехоты. Молчаливые клинья лучников в черных мундирах, украшенных серебряными звездами, прошагали мимо довольных гвардейцев, прислонившихся к деревьям. Сапоги солдат Акалийского легиона стерли свежую кровь с травы, которой поросла дорога.
Легион дошел почти до конца лесной дороги. Легкие клинья расходились в стороны, исчезая среди деревьев. Пришла очередь арбалетчиков из другого полулегиона, один клин в котором носил темно-зеленые громбелардские мундиры. И они тоже скрылись между деревьями. На дороге чуть в глубине леса осталась только колонна тяжелой пехоты — сто двадцать крепких мужиков в доспехах, с прочными черными щитами, на которых сверкали три звезды Вечной империи. В лесу долго царила полная тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц. На фоне этой тишины во второй раз раздался сперва негромкий, потом все более отчетливый звук шагов марширующей пехоты. Ритм их был просто неподражаем. Слыша лязг доспехов, можно было подумать, что идет только один закованный в железо гигант. Если бы перебитые разведчики еще могли открыть глаза, они неизбежно решили бы, что к щитоносцам Акалийского легиона хочет присоединиться пеший дартанский отряд. Но рослые солдаты в полной броне оказались имперской пехотой. Над строем возвышался лес тяжелых алебард, насаженных на толстые древки. За полулегионом дартанской гвардии выстроился еще один — эти солдаты в красных мундирах были вооружены так же, как и тяжелая пехота, им недоставало лишь кирас и набедренников. Но у всех были топоры, у большинства — налокотники, наколенники и солидные щиты, на которых по приказу командующей были закрашены красным серые поля, так как этот цвет полагался только гвардии; теперь щиты были полностью красными, с серебряными звездами. Подошли еще две полусотни конной пехоты и полусотня красных арбалетчиков с легкими самострелами — последние прошли мимо строя и, двигаясь у края леса, вдоль дороги, дошли до выхода на равнину, после чего скрылись среди деревьев, так же как до этого арбалетчики и лучники Акалийского легиона.