Теперь же неповоротливые линии поломались. Сомкнутого, хотя и неглубокого, строя тяжелой конницы уже не было.
Со стороны брода мчалось одинокое «острие» отряда Неукротимых, пытаясь прикрыть атакой тылы «заборов». Из узкой расщелины поспешно выбирались воины пятого отряда. Несшиеся на всем скаку Неукротимые всей силой своих пятисот всадников могли прошить навылет беззащитных дартанских легионеров, имевших для обороны только скверные щиты и короткие мечи нехоты. Прошить навылет — но не более того. Если «острие» Неукротимых должно было проложить в беспорядочной толпе проход шириной в двадцать лошадей, оставляя позади сто трупов, то Тереза согласна была заплатить такую цену. Имелся лишь один способ остановить всех этих неумелых всадников в красных мундирах — пойти врассыпную и ввязаться в кровавую рубку.
Летящие с края леса стрелы напомнили сломанным «заборам» о существовании имперских лучников. Повторялась ситуация с уничтоженным отрядом передовой стражи — беспомощный, осыпаемый стрелами строй смешался в кучу, разбегаясь во все стороны большими и маленькими группами конников, которые никому уже не подчинялись. На фоне ударов стрел о доспехи и щиты — казалось, будто кто-то постоянно швыряет во всадников горстями гравия — раздался более громкий треск, когда о себе напомнили арбалетчики. Около двадцати всадников сразу же свалились с коней на землю; лошади ржали, вставая на дыбы. Какие-то рыцари со своими свитами под градом стрел пытались предпринять контратаку против красного сборища, которое как раз заполняло пространство между хижинами деревни; какие-то конные стрелки пытались посылать стрелы то в лес, то против наступающей дартанской толпы; несколько десятков рыцарей с оруженосцами отступали назад, натыкаясь на неровные ряды Отдельного отряда, который вел себя столь же смело и целеустремленно. Но это было еще не все, так как с лесной дороги выбежали на равнину сомкнутые клинья акалийских щитоносцев — эти солдаты, однако, умели как убегать, так и останавливаться и снова наступать по приказу… В нарастающем громе копыт коней рассеявшихся повсюду солдат конно-пешего легиона, в грохоте бегущего им навстречу отряда Неукротимых, в топоте сотен лошадей, наконец, в непрестанном зловещем стуке стрел почти не было слышно боевого клича акалийских щитоносцев. Но его поддержал другой крик, изданный втрое большим количеством глоток: разворачивающемуся как на параде полулегиону серебристых гигантов, так же как и тяжелой колонне из Акалии, оставалось преодолеть самое большее триста шагов. Снова раздался рев, довольно беспорядочный, но громкий: двести сорок топорников в красных мундирах, без кирас, но с хорошими щитами, в слегка неровном, но сомкнутом строю, двинулись следом за акалийцами и алебардщиками гвардии.
Ближе к реке, не теряя разгона, железное «острие» Неукротимых разорвало ажурные ряды несчастных конных пехотинцев, без каких-либо собственных потерь обозначая путь поваленными лошадьми и пронзенными насквозь людьми, которых ничто не защищало от ударов рыцарских копий. Дартанский плуг пропахал несколько центральных клиньев, рассеянных, как и все остальные, и начал возвращаться по обширной дуге, не теряя скорости. Но как ни странно, потери красных оказались вовсе не велики. Этим солдатам хоть и было приказано наступать, но они даже не думали лезть под копыта сомкнутого дартанского отряда. Не поддерживая никакого строя, а тем самым, несмотря на отсутствие конной выучки, превосходя «острие» по маневренности, они бесстыдно (но зато благоразумно) уходили с дороги; смерть нашли лишь несчастные, не успевшие убежать достаточно быстро. Стрелы, посланные из арбалетов, тоже почти не собрали своей жатвы, поскольку рассеявшаяся конная пехота была неблагодарной целью.