Его благородие К. Б. И. Кенеса вместе с оруженосцем и знаменосцем сбросили с обрыва в реку, куда он упал одновременно с несколькими солдатами в серо-голубых мундирах армектанской гвардии.
Намного дальше, возле леса, снова раздался офицерский свисток; конные лучники, смешав ряды «острия» Неукротимых, даже не думали ввязываться в схватку. Смешанный полулегион вырвался из хаоса, распавшись на несколько частей, которые разбежались в разные стороны. Легкие конники оставляли позади в лучшем случае толпу людей на лошадях, которые уже не были военным отрядом. С середины поля на эту толпу галопом неслась сомкнутая колонна легионеров, которые только что открыли путь идущим в ложбину товарищам. Терезе удалось в точности то же самое, чего пытался добиться в битве у Буковой пущи командир Западной армии: она атаковала сплоченными отрядами конницы сбитых с толку, стоящих на месте тяжеловооруженных.
Вторая атака сотрясла беспорядочные ряды; для несущихся на всем скаку, плечом к плечу легионеров там просто не было противника. Полностью разбитый отряд разлетелся во все стороны. Гибнущие в очередной атаке всадники искали спасения в бегстве.
Возле ложбины сто лучников Агатры вели стрельбу с высокого берега вниз, убивая толпящихся на броде всадников. Они стреляли быстро и метко, сдерживая подход подкрепления в расщелину. В самой дыре, где уже не осталось живых конников из Акалии, сражались армектанские топорники. В тесноте, среди трупов и раненых, спешившиеся всадники били их мечами по кирасам и щитам; тяжелые топоры имперских ломали доспехи рыцарей. Сражавшихся за ложбину товарищей прикрывали два клина лучников гвардии, поддерживаемые двадцатью акалийцами. Эта горстка пехоты создала плотину, через которую не могли пробиться возвращавшиеся с середины поля отряды вейенцев. Насчитывавший несколько лошадей маленький отряд копейщиков и стрелков был сметен с седел десяткой черно-серых арбалетчиков; два следующих, атаковавших рядом друг с другом, расстреляли лучники. Потрепанный гвардейский конный клин, жертвой которого стал командир рыцарей, ввязался в стычки с отдельными группами, неся новые потери. С реки на вершину обрыва сыпались арбалетные стрелы, убивая и раня лучников, которые все еще сдерживали подход новых сил в ложбину, где остатки тяжелого клина уничтожали последних рыцарей. Но через горы трупов пытались пробиться следующие, неустрашимо карабкаясь вверх под дождем стрел с обрыва. С середины поля подъезжали очередные рыцари со своими свитами, которые сперва должны были поддержать отряды возле леса, а теперь возвращались к броду. Семьдесят пеших лучников гвардии, среди которых виднелся белый мундир тысячницы, все еще прикрывали товарищей, сражающихся за окровавленную дыру в земле. На гвардейцев шли очередные атаки копейщиков и рыцарей. Измученные бегом и сражением пехотинцы не могли совершать чудеса, попадая в узкие щели панцирей, — истории о лучниках, расщепляющих вонзенные в мишень стрелы, принадлежали к миру легенд, а не к миру войны. Но они могли с невозмутимым спокойствием, натянув тетиву, ждать до последнего мгновения, бесстрашно глядя на атакующих всадников, чтобы в конце концов свалить их на землю всего в полутора десятках шагов перед своим строем, где выпущенные стрелы обладали наибольшей силой. Один за другим падали рыцари и их оруженосцы под стрелами яростных воинов, которые не просто так получили серый в дополнение к цвету своих мундиров. Только из одной из групп удалось вырваться полутора десяткам всадников, которые растоптали клин беззащитных лучников и вышли им в тыл — но они почти сразу же погибли от ударов мечей отчаянных рубак из резервной десятки командира колонны, которых держали до последнего именно на такой случай. Им помогли акалийские арбалетчики, которые стреляли с близкого расстояния из своего могучего оружия или хватались за мечи. Десять щитоносцев, которым до этого мгновения не давали участвовать в бою, пожиравшем жизни их товарищей, вырвались перед раздавленным строем лучников гвардии, дав им прийти в себя. Тяжеловооруженные прикрыли стрелков собственными доспехами и щитами, не став ждать на месте, но бросившись на очередных атакующих, насаживая их на копья и мечи, раскалывая конские черепа топорами. За их спиной лежали растоптанные и порубленные стрелки со сброшенными с голов шлемами, с видневшимися из-под кольчужных чепцов длинными волосами. Стрелявший с ближайшего расстояния в мчащихся навстречу всадников неустрашимый клин гвардии состоял главным образом из лучниц. Две поссорившиеся в свое время женщины, в мундирах разного цвета и с разным оружием в руках, погибли в этой битве всего в нескольких шагах друг от друга.