— Завтра ты будешь невыспавшейся, а потому нервной, рассеянной и некрасивой, — подытожила Жемчужина. — Если даже все действительно так, как ты говоришь, то тем более тебе следует оставить эти фолианты в покое. Спать, ваше высочество. И выкини этот огрызок, там уже больше нечего есть.
— Я не засну.
— Заснешь, как только я стащу с тебя платье. Ванны уже не будет, — решительно заявила Жемчужина Дома. — Сейчас, расшнуруем… Вот и отлично. Теперь встань и подними руки… Уфф, ты для меня слишком большая. Но несмотря ни на что — красивая, — оценила она.
— Что значит «несмотря ни на что»? — возмутилась госпожа Сей Айе.
— Потому что ты лохматая, как… Вахен. Утром пришлю к тебе невольницу с воском.
— Не хочу! Мне от одного вида больно становится!
— А ты видела?
— Видела! У меня слезы выступали на глазах, и я держалась за… И речи быть не может.
— Ты армектанка, княгиня. У тебя все армектанское, ну, может быть, кроме роста.
— И что с того?
— То, ваше высочество, что ты потеешь под мышками, как мужчина, и видны пятна на рукавах платья. Хочешь носить шерсть под пупком — ладно, носи, но под мышками… У тебя этого добра на двух гвардейцев хватит.
— Все потеют, — заявила госпожа Сей Айе со свойственным армектанцам отношением ко всяческим телесным вопросам.
— Воздух тоже все портят! — разозлилась Анесса. — Почему ты не портишь воздух где попало?
— Потому что тогда тяжело выдержать. Но если действительно никак, то…
— Нет, — сказала Анесса. — С меня хватит. Иди спать.
Эзена фыркнула.
— Ну, я же просто шучу, — сказала она. — Обычаи у вас глупые, но я примирилась и с куда более глупыми. Я достаточно давно в Дартане, чтобы понять, о чем речь. Воском я не пользуюсь из упрямства. Кому я тут должна нравиться? Йокесу или Денетту? Я уж скорее предпочту раздражать их обоих.
Жемчужина Дома была явно сбита с толку, что доставило Эзене неслыханное удовольствие.
— Ты шутила?
— Ну конечно. Надень завтра помятую рубашку, серьги… тихо! Самые лучшие серьги, какие у тебя есть, ко всему этому голубую юбку, ну ты знаешь какую, расшитую жемчужинами, а на ноги сандалии прачки или что-то в этом роде, и покажись Йокесу или Денетту, как бы мимоходом. Как только увидишь его физиономию, сразу все поймешь.
— Я что, должна с ними забавляться? — Убежденности Анессе явно не хватало. — Опять ты надо мной шутишь.
— Не шучу. Сделай так, — сказала Эзена, прищурив черный глаз; в зеленом мелькнула веселая искорка.
— Ну… ладно, может, сделаю. Но теперь уже иди спать, потому что завтра…
— Знаю. Ты тоже выспись, Сейла. Завтра ты можешь мне понадобиться.
Жемчужина Дома слегка улыбнулась. Несколько мгновений она смотрела на Эзену, словно собираясь о чем-то спросить, но лишь вздохнула.
— Ты и впрямь чересчур начиталась этих легенд, — сказала она. — Ладно, лягу пораньше.
Вскоре пришла служанка, чтобы погасить свечи.
Анесса никогда много не спала, хотя и любила поваляться в постели. Уговорив Эзену отправиться отдыхать, она действительно намеревалась сдержать слово и лечь раньше, но для нее «раньше» означало «до полуночи».
Пока что был лишь вечер. И ей хотелось прогуляться.
Оказавшись в своих комнатах, Жемчужина позвала невольницу и велела себя переодеть. Для походов по лесу лучше всего годились высокие сапоги, суконные штаны и короткая широкая юбка, которые дополняла мохнатая куртка с длинными рукавами. Простой костюм, достойный лесного стража, был, однако изготовлен с величайшей тщательностью; куртка была мягкой, словно шелк. Анесса вообще не понимала свою госпожу, готовую носить какие-то лохмотья. Наверное, она бы просто умерла в грубой рубашке прачки. Забавляться с Йокесом она даже и не думала, по крайней мере, не таким образом.