— Ваше благородие, — мягко сказала она по-громбелардски, раздвигая шторы на окне, — светит солнце, и одновременно идет прекрасный летний дождь. Взгляни, ибо это не продлится долго.
Разбуженный Готах приподнялся на локте, откашлялся и протер глаза.
— Я Жемчужина Дома, меня зовут Кеса. Прости, ваше благородие, но ты не сказал, чтобы тебя будил мужчина. Я пришла… из любопытства.
Готах не был соней и мог прийти в себя за несколько мгновений.
— Самое приятное пробуждение из всех, какие у меня были… когда-либо, — сказал он. — А уж по пути сюда… Ты не поверишь, госпожа, что вытворяют солдаты, когда пора вставать.
К Жемчужине в доме ее хозяина или выступающей где-то от его имени можно было обращаться как к женщине чистой крови. Но с тем же успехом ее можно было называть просто «Жемчужина». Готах выбрал первое, доставив удовольствие невольнице.
— Ты угадала, госпожа, я громбелардец… Прошу тебя, сядь и поговори со мной, если тебя не ждут другие обязанности.
— Не ждут.
— Я действительно громбелардец. Но не все посланники родились в Громбеларде, — улыбнулся он.
— Я думала, что все, — честно ответила она. — Прости мне, ваше благородие, слабое знание языка. Я очень многое забыла. Прошли годы с той поры… с тех пор… — Она запнулась и рассмеялась. — Ну вот видишь, господин. Сам видишь.
— Хотел бы я, чтобы в Громбеларде хотя бы каждый десятый житель этого края разговаривал как ты, госпожа, — сказал Готах, и это была истинная правда. — Мне уже приходилось видеть Жемчужин, но, не поверишь, я ни разу не общался ни с одной из вас. Я примерно знаю, откуда берутся столь необычные драгоценности, но больше догадываюсь, чем знаю на самом деле. Не думал, что вас столь хорошо обучают языкам. Если, по твоим словам, ты говоришь по-громбелардски впервые за много лет…
Кеса кивнула.
— Но это зависит от хозяйства, ваше благородие, — пояснила она. — Везде хотели бы научить всему, но это нигде не удается, так что каждое хозяйство по-разному обучает невольниц. В некоторых хозяйствах Армекта предлагают скорее прекрасных телохранительниц. — Она не сумела скрыть превосходства в голосе. — Они получают хорошее образование, но прежде всего их учат убивать — столь же умело, как и специально предназначенные для этого невольницы. Они получают сертификаты Жемчужин, однако стоят намного дешевле, чем дартанские Жемчужины.
— Но ты не такая, госпожа.
— Нет. В этом доме — только Хайна.
— Та симпатичная девушка с каштановыми волосами?
— Та симпатичная девушка, ваше благородие, получила свой сертификат на два года раньше других. Князь Левин не покупал что попало.
— Вижу.
Он хотел сделать Жемчужине приятное, а в итоге лишь обидел… Однако она ничего не сказала, понимая его намерения.
— Я ничем не ценнее Хайны, ваше благородие. Языки, имперские и местные законы, история и политика… Но, например, о тактике и стратегии я все забыла, да никогда слишком много и не знала. Хайна же превосходно в этом разбирается, она могла бы заменить коменданта Йокеса. Естественно, если бы не отсутствие опыта.
— Девушка-воин.
— Ну нет, ваше благородие, не только. Финансы, математика… впрочем, и языки тоже. Она все-таки Жемчужина, ваше благородие, — мягко напомнила она. — И свой сертификат не во дворе подобрала.
Разговор о Хайне подсказал Готаху вопрос, который он давно хотел задать, но не знал, как и кому.
— Меня вчера удивило, что у княгини и первой Жемчужины совершенно одинаковые волосы. Длина, цвет… и прическа такая же, до мелочей. Обе прекрасно выглядят, но — это что, какая-то местная традиция? Первая Жемчужина должна быть похожа на свою госпожу? Я не посмел вчера спросить, к тому же боюсь, что, чего-то не понимая, могу сморозить глупость, — объяснил он.
Она даже глазом не моргнула.
— Это трудно назвать традицией.
Проницательная невольница превосходно понимала смысл вопросов. Готах ждал, но дальнейших пояснений не последовало. Оба начали понимающе улыбаться друг другу одними глазами, хотя каждый пытался прервать этот обмен взглядами. Она посмотрела на потолок, он на стену. Готах уже понял, что Жемчужине о чем-то нельзя говорить. Она тоже понимала, что посланник об этом догадался. Но эта смешная тайна готова была стать явной при первом же невинном вопросе…
Некоторое время оба молчали. Потом Жемчужина снова улыбнулась. Гостю, а не потолку.
— Каковы твои утренние привычки, ваше благородие? — спросила она. — Принести чего-нибудь выпить? Поесть? Мы тут завтракаем поздно. Анесса… предыдущая первая Жемчужина не была ранней пташкой. В Доме до сих пор царят установленные ею порядки. Некоторые.