Вот что теперь делать, кофейню менять? Терпеть не могу отказывать себе в том, что нравится. Я люблю выходить в одно и то же время каждый день, бегать по одному маршруту. Ну и пить самый шикарный кофе в одной и той же кофейне. Знаю, что это не самое лучшее пристрастие, но сделать с собой ничего не могу.
Клуша, заметив моё замешательство, предложила:
— Я не смогу оплатить, но могу всё исправить. Я умею. Я подрабатываю в химчистке и живу в этом же доме. Если вы дадите мне пять-десять минут, я всё исправлю. Пожалуйста.
Жалко её стало, и время своё жалко — некогда искать, во что переодеться. Стиснув зубы, выдавливаю из себя:
— Ладно. Возьму завтрак с собой. — махнул рукой официанту.
Я завсегдатай, к тому же оставляю чаевые, поэтому мой заказ «Как обычно» в момент был собран.
— Вы разве с нами пойдёте? — округлила курица свои глаза.
— Конечно! А я по-твоему голый тут должен тебя дожидаться?!
С каждой секундой она раздражала меня всё больше. Если бы не важная встреча через сорок минут, послал бы её далеко вместе с чертятами.
Прошли вместе в чистый ухоженный двор. Мне всегда было интересно, какие квартиры в этом доме? Особая атмосфера витает в воздухе. Каждая стена здесь хранит секреты своих хозяев. Первый этаж, старенькая входная двустворчатая дверь. Высокие потолки, лепнина.
— Входите, не разувайтесь.
— Не собирался. — отвечаю нахалке.
Да у меня носки стоят дороже, чем вся одежда на ней. Чувствую, как под итальянскими туфлями гуляет и скрипит старый дубовый паркет.
— Пётр, Лера! Вы оба провинились, нельзя было убегать. Видите, к чему это привело? — строго шептала мамаша своим отпрыскам. — Если вы посидите тихонько, разрешу вечером мультики.
— Я спешу! — тороплю хозяйку.
Эх, может, всё-таки быстрее доехать до офиса и там переодеться? Хотя с утренними пробками вряд ли успею. Одна надежда на мадам в мешковатой кофте.
В центре комнаты круглый стол и стулья с высокими спинками. С потолка свешивается массивная люстра, по всем стенам картины. Ощущение будто я попал в музей, и время остановилось.
— Раздевайтесь, — командует кареглазка. Принесла напольную деревянную вешалку.
Снимаю пальто, пиджак. Знаю, люксовая приталенная сорочка безупречно сидит на моей фигуре греческого бога, подчеркивая широкий торс и спортивную талию. Небось, разглядывает меня и слюни пускает. Не свалилась бы в обморок от вида моих кубиков на прессе — это моя гордость. Снял запонки и рубашку, повернулся — никого. Куда она делась? Ходит бесшумно, как привидение. Странная! Могла полюбоваться, пока есть возможность. Мужика, наверное, видела последний раз, когда детёнышей зачала.
— Ты где?
— Иду. Извините, я детей переодела. Давайте рубашку.
Щёчки покраснели, смущается, как девочка, а на вид взрослая тётка. Ладно, накину, пожалуй, пиджак. Даже жалко кареглазую мышь.
Распаковал свой завтрак. Сел за стол с видом на заснеженный двор из окна.
М-м-м, любимый кофе, смакую каждый глоток. Божественная французская булочка.
Какого чёрта?! Маленькие бесята залезли на соседние стулья, сидят молча и смотрят, как я ем.
Кусок в горло не лезет. Не люблю детей. Везде лезут и вечно орут. А тут целых двое — это уже банда. Разорвут, к чертям собачьим, только дай слабину. Сидят и смотрят в четыре одинаковых глаза. Да что ж такое?! За что мне это?
— Ешьте.
Протянул оставшиеся вкусности. Взял стакан кофе и решил осмотреться. Кругом старинная мебель. Комод с фарфоровыми ручками — классный! Первый раз такой вижу. В мраморной вазочке бусы из натурального камня. Статуэтки, фотографии в рамочках. Что за…
— Это кто? — спрашиваю у мелких.
— Это мама. — отвечает пацан, жуя мой завтрак.
— Ты уверен?
— Да. Это мама, а там я и Лера. — показывает пальцем на другие рамки.
— А кто эта женщина? — уточняю, махнув в сторону двери, — Та, которая нас сюда привела. Она кто?