В потемках высокое строение постоялого двора выглядело заброшенным, и странно было чувствовать доносящийся от него теплый запах печного дыма. Арника постучала в запертые ворота.
— Не услышат, — покачал головой Горностай. — Ты лучше вызови кого-нибудь. Загляни в дом мысленно, посмотри, кто там может выйти, и поторопи его.
Арника заморгала.
— Ну хорошо, я сам…
Через некоторое время за воротами послышались шаги и голос Иарена:
— Кто такой, зачем здесь?
— Я монах из Эльта, по прозвищу Горностай, иду разговаривать с Богом. Здесь еще девочка, которую вы искали.
Арника по привычке прислушалась к скрипу открываемых ворот и поняла, что воротам входящий понравился, мало того — они обрадовались его появлению. Такое бывало очень, очень редко.
— Я искал тебя, только что вернулся, — говорил Иарен Арнике, а сам, высоко держа фонарь, быстро и внимательно обыскивал глазами Горностая.
— Оружие я отдам тебе на хранение, — спокойно промолвил тот и принялся отстегивать меч.
Но, даже приняв его из рук Горностая, Иарен бдительности не ослабил.
— Ярень, кто там? — крикнула из приоткрытой двери Выуявь.
— Она вернулась. И с ней странный, — отозвался Иарен, не спуская глаз с гостя.
— Что ли, странник? Кого там врок принес?
Горностай повторил, кто он такой и куда идет, вежливо осведомился о ночлеге, получил решительный отказ и, ничуть не смутясь, добавил:
— Платить мне нечем, но я могу отработать. Может быть, вам нужны услуги лекаря?
— Нам, слава богу, нет, — мрачно ответила Выуявь, подумала и добавила: — Заходи.
В полумраке дома пахло жареной кислой капустой и ржаными лепешками. Переступив порог, Горностай огляделся и сказал: «Вечер добрый» — огню в камине, темноте на галерее и Закаморнику далеко в кладовке.
— Ладно, если добрый, а ну как не очень? — проворчала Выуявь.
Арника старалась держаться от нее подальше — затрещину можно было получить в любой момент.
Горностай вдруг замер на месте, будто прислушался к пространству всем телом. Не успела Выуявь буркнуть: «Ну чего встал?» — он по-звериному метнулся к лестнице, что вела в гостевые комнаты.
Иарен ринулся за ним, но пока под огромным антарцем тяжко скрипели ступени, Горностай нырнул в темноту и безошибочно нашел дверь — раздался гортанный возглас Ратна и короткий стальной лязг. Выуявь охнула. Спотыкаясь, Арника взбежала наверх и застала такую картину: Иарен, настигший наконец и жестоко скрутивший гостя, отрывисто вопрошал: «Куда заторопился? Зачем? Говори!» В освещенном проеме двери стоял Ратн, и клинки в его руках гудели как далекая вьюга.
— Извините, — сдавленно молвил Горностай.
— Извиняться не надо. Надо отвечать, — сказал Иарен.
Но внезапно из глубины комнаты — Ратн даже повел от неожиданности мечами в ту сторону — раздался голос Таора:
— Оэлларо…
У Арники мурашки волной прошли по коже — голос был исчезающе тихий и неодолимо сильный, проникающий, как у тех, кто поет ночами в кронах деревьев и забирает пением память.
Горностай поднял голову и таким же нездешним, в оторопь вгоняющим голосом отозвался:
— Учитель…
Руки Иарена разжались. Выпрямившись, Горностай легким движением отодвинул с дороги Ратна с его мечами, словно тот был дверной занавесью.
— Учитель, — повторил он, вступая в комнату.
Таор был в полном сознании. Они с Горностаем поприветствовали друг друга на незнакомом певучем наречии, а после Таор заметил Арнику и в отчаянии прошептал:
— Ты осталась. О господи, еще и это…
— Она осталась весьма кстати, — Горностай блеснул улыбкой. — Да будет известно вам, учитель, я катастрофически не успевал сюда добраться, и, если бы не эта девочка, сейчас все было бы кончено. У нее недюжинный целительский талант.
Арника села на пол у кровати и взяла Таора за руку. Он прикрыл глаза и шепнул:
— Благодарю…
Удивленные Ратн с Иареном смотрели то на нее, то друг на друга. А между монахом с Порубежья и королевским советником продолжался до крайности странный разговор:
— Как ты нашел меня?
— Направление Шесть-Вэ, Коридор Двадцать Четыре, Точка Семь. Тут и искать нечего. Центр переполошился — линия Таора Арнета дает очень слабый сигнал, почти фон, такое бывает, только если человек находится в коме! Я выдвинул было версию, что вы всего-навсего в глубокой медитации, но вы знаете, как магистр Ойраш реагирует на неуместные шутки…
— Что ты делал в Центре?
— Знаю, о чем вы подумали, но, извините, учитель, при всем уважении работать у вас я не буду никогда. Мне нужен был Ойраш по сугубо личному делу. Но довольно обо мне. Я вижу, вас угораздило, причем основательно. И у меня есть предположение, кто мог вам устроить такое.
Таор ответил утвердительным движением век.
— Яс-сно. — Горностай сузил глаза. — На этот раз она зашла слишком далеко.
— Я сам виноват… — еле слышно ответил Таор.
— Что-о?
— Нет оружия более сильного, чем жажда разрушения, происходящая от отчаяния. Я должен был поговорить с ней… она меня об этом просила. Я не захотел…
— Учитель, не возводите на себя напраслину — сейчас окажется, как всегда, что вы один в ответе за все и за всех. Расследованием займутся потом. Я убедил магистра Ойраша, что сумею завершить ваше задание.
Таор улыбнулся слабо и печально.
— Ага, ага, знаю, о чем вы думаете. «Он провалит миссию окончательно», или… что вы там еще думаете?
— Я успел дать несколько советов, весьма бессвязных, государю Терну — и только. Арника не с ним. В одиночку он не справится. Они выехали сегодня утром, завтра к полудню будут уже в Риоре. Вам их не догнать.
— Учитель… — покачал головой Горностай с мягкой укоризной, — как вы думаете, для чего Господом нам даны Коридоры?
Таор воззрился на него:
— Ты поведешь ее по Коридорам?
— А почему бы и нет? Она девушка открытая и восприимчивая, рассудок ее уцелеет при встрече с неведомым. Правда, Арника?
Арника не знала, правда или нет. Странно, думала она, никогда такого не было — из речи на родном языке не понимаю совсем-совсем ничего. Наверное, я и правда полоумная.
Однако по лицам Ратна и Иарена было видно — они тоже не понимают ровным счетом ничего.
— Ты знаешь правила Центра! — Голос Таора отвердел. — Никаких посторонних в Коридорах!
— И это одна из причин, по которым я никогда не стану работать в штате, — перебил Горностай. — Послушайте, как гениально все получается — мы переходим в Точку Восемь — это Риор, там я хватаю короля со свитой и перевожу в Точку Десять — это Даугтер. Оп-ля! На все уходит не больше суток, все счастливы.
— Это запрещено! — Таор резко приподнялся и тут же, зажмурясь и стиснув зубы, осел на подушки.
— Невелика беда — по Коридорам пройдет несколько рыцарей, — не унимался Горностай. — Хорошо, я не буду брать их всех, так — пару-тройку. Вот увидите, этого никто не заметит. Почти никто.
Таор молчал. Разочарованный Горностай выпрямился и сказал официальным тоном:
— Учитель, это единственный способ спасти проект, но, если вы его не одобряете, я просто возвращаюсь и начинаю за вас мстить. То есть провожу собственное расследование, хотел я сказать.
— Еще чего! Ни в какие расследования, ни в какие конфликты между Клубом и Центром не суйся. Проведешь Арнику и государя в Точку Десять — и довольно с тебя.
— Так вы меня благословляете, учитель? — Горностай снова подался вперед. — Подчеркиваю — благословение мне нужно единственно для внутренней поддержки, магистр о нем не узнает. Для него вы, как и прежде, останетесь блюстителем инструкций, образцовым даймоном и безупречным офицером…
— Благоволите заткнуться, помощник шестого ранга, — в тон ему ответил Таор и добавил совсем другим голосом: — Преклони колено.