Рене, подавив совершенно неуместную сейчас насмешливую улыбку, остановила пробегавшего мимо шустрого пажа, державшего на вытянутых руках очередное блюдо с фруктами.
— Постой, мальчик.
Он покосился на принцессу, и глаза его вспыхнули.
— Миледи…
Этого молодчика, сына одного из офицеров стражи, она готовила к тому, чтобы он стал ее глазами и ушами при дворе. Она жестом предложила ему отойти в сторонку и прошептала:
— Видишь, вон там французский посол стоит рядом с его милостью Норфолком? Скажи ему, что я хочу поговорить с ним наедине.
— Конечно, миледи. Одну минуту. Но… — Он опустил глаза, и его щеки, еще покрытые легким пушком, залила жаркая краска. — Нэн, моя девушка, пообещала дружить со мной, если я подарю ей шелковый шарф.
Улыбаясь, Рене выудила из ниоткуда золотую монету.
— Своди Нэн в какую–нибудь чистую харчевню в городе, угости ее пирожными с медом, купи ей сахарного петушка и букетик цветов. А на обратном пути, я уверена, ты заслужишь настоящий поцелуй. — Поскольку руки юноши были заняты тяжелым серебряным блюдом, украшенным чеканкой, на котором грудой лежали яблоки, груши, чернослив, вишни, сливы, абрикосы, клубника и апельсины, привезенные ею в дар их величествам из Франции, Рене сунула монету в рукав его камзола и подмигнула. — Воnnе сhance![19]
Мальчик просиял.
— Благодарю вас, миледи! — Он шагнул было к дверям, но потом остановился, перехватил блюдо поудобнее и бросил ей чудесную спелую сливу под одобрительными смеющимися взглядами часовых.
И тут принцесса увидела его — светловолосого незнакомца из подвала, — пробирающегося через переполненную соискателями галерею в надежде получить доступ в приемную короля. Он возвышался над всеми на целую голову, золотоволосый красавец, настоящий скандинав с бронзовой от загара кожей! На лице с правильными чертами выделялись бирюзовые глаза, которые внимательно смотрели по сторонам, ничего не упуская. Его львиная грива, по–старомодному длинная, ниспадала до плеч, покрытых шитым золотом воротником. Наряд его был строгим, безукоризненным и очень дорогим. Шестое чувство подсказало принцессе, что молодой человек чужой здесь. Но кто же он такой?
И тут он заметил ее, и взгляд его обжег девушку как огнем. Молодой человек тут же сменил курс и направился к ней.
Между ними встал маркиз Руже.
— Вы хотели меня видеть?
— Где мы можем переговорить без помехи? — Принцесса опустила сливу в ридикюль.
— В кабинете у часовни. — Руже взял ее под локоть и повел прочь.
Игриво покачивая бедрами, Рене зашагала рядом с маркизом, а потом оглянулась. Незнакомец остановился у дверей караульного помещения, глядя ей вслед. Улыбнувшись ей, он слегка наклонил голову в знак приветствия.
«Мы непременно побеседуем, причем очень скоро», — решила принцесса, чувствуя, как в животе у нее образовалась щекочущая пустота.
Руже сопроводил ее в кабинет, примыкающий к королевской часовне. По щелчку пальцев маркиза священник, стоявший у придела в ожидании желающих исповедоваться грешников, бесшумно удалился. Маркиз аккуратно притворил за собой дверь и прислонился к ней спиной.
Итак, Рене безраздельно завладела его вниманием. Одна из причин, по которой она выбрала Руже в качестве сопровождающего, заключалась в том, что он свободно изъяснялся на бретонском диалекте французского, который за пределами графства понимали очень немногие. Сейчас для принцессы не было важнее задачи, чем сохранить в тайне все, что она имела ему сказать.
— Кто этот второй кардинал, с седой бородой?
Маркиз с вызовом скрестил руки на груди.
— Кардинал Лоренцо Кампеджио. У вас есть еще вопросы?
Рене взглянула прямо в темные глаза Руже. Маркиз Пьер–Франсуа де Руже был мужчиной сорока с небольшим лет, среднего роста и телосложения, с черными как вороново крыло волосами и сединой на висках. Маркиз считался весьма привлекательным мужчиной. Будучи вдовцом, он пользовался неизменной популярностью у дам при дворе французского короля, особенно у вдовушек, мечтающих обзавестись вторым мужем. Маркиз считался неплохим военачальником и искусным царедворцем, обладал обширными земельными владениями и неизменно руководствовался исключительно личными интересами. Он обожал охоту, содержал нескольких любовниц, жил в роскоши, что полагал вполне естественным. Ирония судьбы заключалась в том, что короли не любили его, и это изрядно раздражало маркиза. Обладая несомненным нюхом на опасность и талантом выживать в самых невероятных эскападах, Руже все–таки оставался предсказуемым и заурядным существом, поскольку чрезмерные амбиции мешали ему воспользоваться острым умом к своей вящей выгоде.