Майкл бросил взгляд в противоположную сторону и заметил бородатого и дюжего малого, остановившегося на пороге залы. Незнакомец напустил на себя свирепый вид, чтобы скрыть неуверенность, сквозившую в его движениях (хотя его находчивый ответ и вызвал одобрительные смешки у тех, кто слышал его), когда он обнаружил, что его прошлогоднее место узурпировал этот самый Лоуэлл. Майкл понял, что последнее свободное место осталась как раз рядом с ним, но Стэнли не видит его, обводя взглядом дальние столы и негромко проклиная собственную неуклюжесть.
Пожалев товарища по несчастью, Майкл вежливо окликнул его:
— Сэр, быть может, вы присядете вот здесь?
Стэнли с пренебрежением окинул взглядом свободное место, разгневанно фыркнул, но потом все же прошествовал к Майклу с важным видом, опустился рядом и мрачно уставился на стоящий перед ним пустой кубок. Словно по мановению волшебной палочки, к столам поспешила армия слуг, и бокалы всех присутствующих оказались наполненными до краев.
— А могут они заодно сделать так, чтобы на тарелках появилась еще и еда? — рассмеялся Майкл, потянувшись к своему бокалу.
Стэнли простер свою лапищу и схватил Майкла за плечо.
— Мы подождем, пока король не обратится к нам с приветственной речью, малыш. Какого черта! Ну–ка, ну–ка, что это у тебя там?
— Вы имеете в виду мою руку? — поинтересовался Майкл, хотя прекрасно понял, что привлекло внимание соседа: из–под рукава его камзола выглядывал геральдический рисунок — три красных кружка и красная же лента, обвивающая его запястье.
— Нет, твой рисунок. Что он означает?
— Это всего лишь родимое пятно, — увильнул от прямого ответа Майкл.
Ему в лицо взглянули проницательные глаза, в которых искрилась насмешка.
— Благослови Господь тех отцов, чьи сыновья рождаются с гербом на коже.
— Под натиском вашей логики я сдаюсь, — улыбнулся Майкл. — Откровенно говоря, этот рисунок мне сделали сразу же после рождения.
— Зачем? — озадаченно нахмурился бородатый здоровяк.
— Наверное, чтобы я не потерялся.
— А у тебя есть привычка теряться?
— Меня нашли в капусте. — Майкл одарил собеседника загадочной улыбкой.
— Тогда зачем пачкать кожу красками?
— Чтобы ее нельзя было смыть.
Кустистые каштановые брови сошлись на переносице.
— А ты ведь моешься раз в год, не правда ли, как поступают все настоящие рыцари, чтобы сделать приятное дамам?
— Я стараюсь, в меру своих скромных сил и возможностей. — Майкл расхохотался, вспомнив, как еще мальчишкой удивлялся нетерпимости, с какой лорд Тайрон относился к вони немытого тела и каждый день отправлял его в купальню перед сном. — Краску ввели мне под кожу иглой, этот метод называется «впрыскивание».
— Благослови Господь мое черное сердце! А я–то до сих пор думал, что «впрыскивание» означает кое–что совсем другое. — Собеседник подмигнул и ткнул Майкла кулаком под ребра.
— Это рисунок древних пиктов[24], — пояснил Майкл. — У старого короля Гарольда Эссекса на груди было целых два таких, по которым его изуродованное тело и опознали после битвы при Гастингсе[25].
— Я смотрю, ты хорошо подготовился к участию в турнире. Ты, быть может, еще и останешься жить, мой впрыснутый друг! — Стэнли громко расхохотался над собственной сомнительной остротой. — А теперь скажи мне, это больно?
— Думаю, что не настолько, как если получишь в глаз норманнскую стрелу.
Стэнли коротко ухмыльнулся.
— Полагаю, ты какой–то родственник Деверо, а?
Ошеломленный, Майкл в упор взглянул на Стэнли.
— Откуда вам известно, как меня зовут?
— Просто мне знаком твой герб. — И Стэнли кивнул на рисунок на запястье юноши.
Равнодушно передернув плечами, Майкл ответил:
— Я — Деверо, отколовшийся от клана. Сам по себе, правильнее будет сказать.
— Мы вернем тебя в родное стойло, к остальным Деверо.
— Прошу прощения, я не представился должным образом. Меня зовут Майкл Деверо. Я прибыл на турнир, чтобы представлять здесь графа Тайрона. А вы — тот самый Непобедимый барон Монтигл, на которого здесь ставят все, не так ли?
— Ага, вот оно, преимущество дурной славы! Но ты попал пальцем в небо, мой мальчик. Бароном Монтиглом меня именуют мои арендаторы, матушка кличет меня Эдвардом, будущая супруга, свет очей моих, которую ниспошлет мне Господь, станет величать меня Нэдом, ну а приятели, даже впрыснутые, могут без церемоний называть меня Стэнли. И перестань мне «выкать», будь любезен.
Майкл пожал протянутую лапищу.
— Непобедимый, счастлив познакомиться с таким славным воином.
— Славная у тебя штучка, как я погляжу, мой щеголеватый новый друг. — Стэнли кивнул на раскинувшего крылья геральдического орла, выложенного из кроваво–красных рубинов на рукоятке изогну того кинжала, которым Майкл орудовал за столом. — Его хозяина этот двор часто превозносил, хотя и никогда не развлекал. Ты служишь ему? Почему он сам не прибыл сюда, во плоти и крови, так сказать?