Казалось, он вовсе не замечает моих пристальных взглядов, а если и замечал, вида не показывал. Что касается меня, я начинала чувствовать себя очень и очень странно.
– Зигвальд, – шепотом сказала я.
– Что? – так же шепотом спросил он.
Вместо ответа я кивнула на дверь, подошла и осторожно приоткрыла щелочку. Бесцветный никуда не делся, он был в гостиной, в нашем доме, но избегал прикасаться к чему-либо или куда-либо садиться, как будто все здесь было заразное или очень грязное. У него с лица вообще не сходило выражение некоторой брезгливости и надменности.
– Вы его знаете? – Я ткнула пальцем в соляной столб, то есть в главного посланника ее величества.
– Нет. А должен?
Я так же тихонько прикрыла дверь.
– Дело в том, что…
В чем дело, я не успела объяснить, потому что Эдер взрыкнул и исчез. Натурально растворился посреди комнаты!
Я поморгала.
– Это нормальное поведение львов?
– Что есть норма, – философски изрек Зигвальд. Под моим взглядом стал серьезным и добавил: – Серьезно, Алисия. Я не знаю. Этот маджер с самого начала не был нормальным. То есть с того момента, как за него взялись вы, разумеется.
– Вот спасибо.
– Всегда к вашим услугам.
Мы снова не успели договорить: Эдер опять возник в комнате и мотнул головой в сторону садика.
– Что?
Лев рыкнул.
– По-моему, он вас зовет.
– Прогуляться?
– Почему бы и нет. Лично на меня тоже давит местная обстановка.
– У вас с детства было испытание аристократизмом.
– Но не гвардейцами же!
Я хмыкнула, Эдер снова исчез, а Зигвальд подошел к окну, отвел рукой занавеси. Присвистнул, повернулся ко мне.
– Так и я думал.
На этот раз уже он кивнул, призывая меня подойти.
В саду, чуть поодаль от дома, стояли трое: Райнхарт, Эдер и его изрядно подросший маджер. Маджерка. Маджерица? Как там правильно, учитывая современные новомодные веяния?
Присутствие Райнхарта как-то перебивало все мысли, в том числе и о новомодных веяниях. Хотя бы потому, что он успел побриться, привести себя в порядок и выглядел как чистый неразбавленный эрцгерцог. Которого я знала.
И которого знать не хотела!
– Ладно, пусть развлекается, – сказала я и отвернулась от окна.
Зигвальд перехватил меня за локоть.
– Алисия, поговорите с ним.
– Что?!
– Поговорите с ним. Пока вы это откладываете, вы не успокоитесь. Вы так и будете о нем думать. Поговорите и забудьте.
Забыть. Отличная идея!
– А знаете что? Вы правы, – я шагнула к окну. – Поговорю и забуду.
– Вы куда? – поинтересовался Зигвальд, когда я распахнула створки.
– В сад.
Не дожидаясь ответа, влезла на подоконник, перекинула ноги, что легко сделать, когда у тебя простая длинная юбка, но никаких корсетов и кринолинов. Спрыгнула вниз и оглянулась:
– Побудьте здесь. Не хочу, чтобы нам помешали.
Зигвальд не сдержал улыбки.
– Хорошо. Обещаю не подсматривать.
– Можете подсматривать. Все равно ничего интересного не увидите.
Я просто скажу его эрцгерцогству, что между нами осталась только магия, и что верну ее при первой же возможности. В обмен на свою, разумеется! За всеми этими волнениями я как-то забыла, что сама недавно справилась с магией, а значит, все будет хорошо!
Расправила плечи, вскинула голову и уверенно зашагала вперед.
Райнхарт обернулся.
Откуда здесь взялась коряга?!
Я споткнулась об эту мысль в точности так же, как о корягу. Вот так, с гордо расправленными плечами и вскинутой головой.
Я могла упасть куда угодно. На землю. На траву. На цветочки, только что вылупившиеся под теплым весенним солнышком. Но упала на Райнхарта. То есть в Райнхарта.
То есть прямо в его руки.
Это приземление, или, если быть точной, влетание в объятия Райнхарта на миг выбивает из меня все мысли. Потому что сначала меня ударяет запахом какого-то нового одеколона, наверняка безумно дорогого, но сквозь него все равно пробивает ореховый аромат фарха, который он недавно пил. Такой же знакомый, как эти прикосновения, от которых по телу сначала разливается жар и невероятное солнечное тепло, а потом внутри все скручивается в тугой узел.
Я и сама скручиваюсь, вывинчиваюсь из этих объятий и отскакиваю раньше, чем меня добьет его взглядом – глаза в глаза. От этого взгляда спрятаться не получается, но гораздо проще его выдержать, когда не чувствуешь его ладони сквозь ткань.
– Итак? – холодно интересуюсь я, снова расправляя плечи и складывая руки на груди.