– Да, ваша светлость.
– Пойдемте, – я предлагаю руку эри Лимор. – Вы наверняка устали, но мне действительно нужно с вами поговорить.
Женщина неловко кладет ладонь на изгиб моего локтя.
– Я отвыкла путешествовать в экипажах так долго, ваша светлость. Когда-то это было для меня естественным, но сейчас я растеряла этот навык.
Мы уходим в сторону садов, где среди аккуратно подстриженных в форме геометрических фигур кустов затерялось несколько беседок. Здесь невероятно зелено и красиво, но, в отличие от Алисии, эри Лимор не показывает: нравится ли ей дворец или нет. Она старательно смотрит перед собой.
Как хорошая прислуга.
Не знаю, чем эри Лимор занималась все эти годы, но новая встреча с высшим светом, кажется, заставила ее вспомнить прошлые привычки образцовой камеристки. Рядом со мной она не робела, не лебезила, но и не пыталась сделать вид, что мы теперь на равных лишь потому, что она находится под покровительством принцессы.
Я пропустил женщину в одну из мраморных беседок, которые больше защищали от солнца, чем от посторонних глаз: куполообразные крыши удерживали изящные, но прочные колонны, оплетенные тонкими стеблями вьюнков. Кивнул на скамью, на которую эри Лимор опустилась, и, чтобы не возвышаться над женщиной, занял место напротив.
– Для начала я хочу перед вами извиниться.
– За что, ваша светлость?
– За ужасное начало нашего знакомства.
На губах Лимор заиграла улыбка.
– Оно не было ужасным, скорее – запоминающимся. Я подумала, что вы… не герцог. Простите.
– Мой путь в Гриз был долгим и сложным, в том виде, в котором я предстал пред вами, меня бы даже родная мать не узнала. – Воспоминания о матери в застенках Тайной канцелярии пришло некстати, поэтому я нахмурился. – С ней у нас отношения не сложились, поэтому, возможно, я был слишком резок и настроен с предубеждением в отношении вас.
– Я принимаю ваши извинения, ваша светлость, – кивает она. – И не держу зла.
В отличие от Алисии.
Она этого не сказала, но мысль повисла в воздухе, как воздушная схема.
– В глубине души я страшилась, что рано или поздно Алисия узнает обо всем. О том, что она мне не родная. Каждый раз на службе я просила Пресветлого, чтобы этого не случилось. Но у него на нас свои планы.
Эри Лимор обвела себя святым кругом.
А мне странно осознавать, что не покинь Алисия Гриз, не отправься она в Барельвицу и не оттолкни того мальчишку, всего этого могло бы и не быть. Действительно, пути Пресветлого неисповедимы.
– Вы знали, чья она дочь?
– Да.
– И все равно надеялись спрятать принцессу?
– Именно об этом меня попросила моя леви, графиня Тимрэ.
– Зачем?
Она снова распахивает свои большие глаза, и объясняет, как несмышленому.
– Чтобы Алисия жила, ваша светлость.
– Разве отец не мог лучше защитить свою дочь?
– Леви Тимрэ и леви Арская, настоящая мать Алисии, были уверены, что мою крошку может спасти только то, что о ее существовании никто не узнает.
Я подаюсь вперед:
– От кого спасти, эри Лимор? От кого вы прятали Алисию?
Женщина перестает улыбаться, но на этот раз смело выдерживает мой пристальный взгляд. Если темперамент Алисии достался от Гориана, то выдержку и упрямство она приобрела благодаря воспитанию.
– Вы наверняка знаете лучше меня, ваша светлость.
Кому мешала принцесса? Точно не моему роду, а вот появление маленькой дочки у короля очень сильно повлияло бы на власть королевы.
У монаршей четы не было детей, считалось, что король просто не мог зачать наследника всея Леграссии. Так говорили придворные маги-врачеватели, об этом прежде шептался весь двор. Ни одна арэнэ от него не понесла. Но если бы такое случилось, вопросы были бы уже к Дориане. Вплоть до развода и заключения политического и брачного союза с другой принцессой. Все-таки любой подобный договор подразумевает не только дружбу держав, но и продолжение рода двух королевских семей.
В эту гипотезу совершенно не вписывается желание Дорианы пригласить ко двору Алисию, объявить ее наследницей Гориана. Проще было избавиться от принцессы по дороге, пока о ней никто не узнал.
А ведь они пытались!
Королева или кто-то еще едва не отравили Алисию в моем доме. Если бы не наш обмен магией, им бы это удалось. Тогда о принцессе не узнал бы даже я.
Второй нестыковкой в моей теории было покушение на саму Дориану. Не создай мы с принцессой на балу золотую схему, королева могла бы умереть, а Алисию Армсвилл ждал бы смертный приговор за то, что принесла в своей сумочке смертоносную алую схему.