Я улыбаюсь.
– Да, – отвечаю я.
– Да – это значит, хотите?
– Да – это в принципе да, – говорю я, – в том числе и ответ на ваш вопрос, который вы задали мне на лестнице.
Зигвальд на мгновение замирает, а после берет мою руку в свою, подносит к губам.
– Обещаю, что вы не пожалеете о своем решении, Алисия, – говорит он.
Я в этом вовсе не так уверена. Отнюдь не потому, что не уверена в нем, как раз наоборот. Я слишком сильно увязла в Райнхарте, не хуже как Марирский, о котором говорил Зигвальд – во власти. Только в моем случае корни гораздо более глубокие, потому что они идут от сердца.
Что же, значит, я сделаю все, чтобы их обрубить. Потому что, как я уже сказала, Алисии Леграссийской нельзя делать ошибки. Хватит уже тех, что я наделала, оказавшись в Барельвице. Самая моя большая ошибка – это чувства к Райнхарту, и именно с нее я начну все исправлять.
Поэтому сейчас бросаю короткий взгляд в его сторону – он, как и обещал, сопровождает нас вместе с гвардейцами, которых чуть не отстранил – и кладу руку на сгиб локтя Зигвальда. Мы вместе идем вдоль побережья и кажется совсем несложным не смотреть назад и не думать о том, что было.
Если и дальше все будет так просто, я буду счастлива.
А если нет…
Тоже буду!
И никакие эрцгерцоги этого не изменят. Клянусь!
Глава 11
Райнхарт
Центральный и единственный вокзал Гриза ничем не напоминает Южный, по которому я преследовал убегающую и искрящуюся Алисию. Здесь нет отдельного зала ожидания, скамьи просто стоят вдоль стен, а в единственную кассу большая очередь из желающих приобрести билеты. Кому-то, как и нашей процессии, нужно в Барельвицу, кому-то поближе. Мне же хочется купить билет к сердцу моей принцессы, которая после нашей последней ссоры на меня совсем не смотрит.
Я хочу никогда вас больше не видеть.
Эти слова врезались в память и преследовали уже меня, как бы мне ни хотелось их оттуда выкорчевать. Самое отвратительное во всем этом – я ей верил. Действительно верил, что она закроет для меня все двери. Я должен вернуть ее расположение до приезда в Барельвицу, иначе будет поздно. Но как это сделать?
Иногда пары слов достаточно, чтобы все исправить.
Так считала эри Лимор. Но каждый раз, когда мы с Алисией начинали разговор, на двух словах мы не останавливались. Нас вообще невозможно было остановить, и мы говорили друг другу то, чего не стоило. Я привык к тому, что мое мнение – закон, для Алисии не существовало авторитета выше нее самой. И если я хотел до нее достучаться, то она отказывалась идти навстречу.
Помимо далеко не самых простых отношений с принцессой, был еще тот, кто пытался убрать ее и меня со своей дороги. Пока Алисия считала, что я навязываю ей собственное общество, я понимал, что с нашим возвращением в Барельвицу ставки только повысятся. Если, конечно, невидимый враг не попытается этому возвращению помешать. Поэтому я не обманывался насчет того, что нас оставят в покое, не расслаблялся и все время практически не спускал с Алисии глаз. Исключая ее покои, а теперь купе, которое она также должна была делить с эри Лимор.
Специально для ее высочества к длинному поезду, следующему в столицу, прицепили дополнительный вагон. На этом настоял я, потому что Ликровец об этом даже не подумал.
– Ее величество просили не привлекать лишнего внимания, – процедил он на мой приказ.
– Для этого ее величество должна была отправить за ее высочеством как минимум втрое меньше гвардейцев. Вы как собирались везти принцессу? В багажном вагоне, чтобы ее никто не видел? Или среди других пассажиров, при этом рискуя жизнью ее высочества? Вы везете в Барельвицу не драматурга, а престолонаследницу!
Ликровец скривился, но мой приказ выполнил, а я за час до отправления лично нанес на всю поверхность вагона защитные схемы. Теперь войти в него могли только я, Алисия и эри Лимор. А стены его могли выдержать сход лавины, камнепад, пожар и даже погружение под воду. Естественно, ничего из этого я допускать не собирался, но предпочел приготовиться ко всему.
Безопасность Алисии была для меня прежде всего.
Как принцессы и… просто как Алисии.
Когда я укреплял вагон схемами, осознал, что сделал бы то же самое для обычного драматурга. Просто потому что она Алисия.
В вагоне было всего два купе: для королевской особы и для ее сопровождающих. Вместо диванов первого класса, кровати с бархатными покрывалами, изящные светильники, обитые тканью цвета красного вина стены. Диваны здесь тоже были, в специальной нише для трапез. Если отодвинуть занавески, можно рассматривать проплывающий пейзаж в огромное окно.