Мне было не все равно, а что насчет леви Виграсс?
Стук в дверь прервал наш разговор. В столовую шагнул Кир.
– Ваша светлость, прибыл гонец из королевского дворца.
Послание от Алисии.
Я поднялся, и эри Лимор тоже.
Появившийся гвардеец отдал честь и обратился к женщине:
– Приказ ее величества Дорианы для эри Лимор. Принцесса очнулась, и вас немедленно ждут при дворе.
В том, что Алисия, проснувшись, потребует возвращения матери, я не сомневался. Но в глубине души, где-то очень глубоко надеялся, что она вспомнит обо мне.
– Есть послание для меня? – уточнил я. Так уточнил, что у гвардеец нервно сглотнул.
– Нет, ваша светлость. Но я должен сопроводить эри Лимор во дворец.
Я прикрыл глаза, усмиряя горький привкус разочарования и беснующуюся на ладонях магию. На миг.
– Я сам отвезу ее. Мы возвращаемся в Барельвицу.
Глава 16
Алисия
Сколько я себя помнила, я всегда чем-нибудь занималась. Если не пьесы писала или не помогала по дому матушке, то мы с ней беседовали или же гуляли по Гризу, ходили на побережье, либо убегали с Илльяной из города и собирали цветы на склонах гор. Потом я работала в цветочной лавке эрины Раллберг. Именно из-за моей любви к цветам она меня и взяла, потому что я знала о них все и могла не только составлять букеты, но и рассказать покупателям, почему стоит взять именно такие цветы для такого события или для конкретного человека. Я любила цветы ничуть не меньше написания пьес, именно поэтому моя последняя называлась «Бал цветов», и в ней главная героиня разбиралась в цветах, как и я. Сейчас все это потеряло смысл, потому что мне ничего не давали делать самой.
Прическу? Что вы, ваше высочество, как можно! Вы не уложите волосы так, как это сделаю я. Готовить ванну? Вам это не пристало! Упаси Пресветлый одеваться самой, так делают только простолюдинки. Нет, гулять вам нельзя, потому что на вас совершено нападение и до распоряжения ее величества вы не можете покинуть свои покои. Впрочем, вы можете погулять по покоям – балкона в них нет, по тем же соображениям безопасности, ну и ничего, посмотрите в окно.
Окно выходило во внутренний двор, разумеется, чтобы кто-то с улицы не мог даже случайно «пульнуть» в меня какой-нибудь схемой. Во внутреннем дворе ничего интересного не было: выложенный камнем, который, в отличие от городского, постоянно обновляли и полировали, избавляя от черных щербин, он мог похвастаться разве что красивым фонтаном и пересекающимися вокруг него лабиринтами дорожек, сейчас еще даже не начавшими зеленеть.
Ее величество, снабдив меня сведениями о коварстве мужчин, больше не появлялась, писем мне не передавали, ни от кого – хотя и сообщили, что в Эдельз Грин отправлен отряд гвардейцев, чтобы сопроводить мою «камеристку» в Барельвицу и во дворец соответственно.
Никогда не думала, что день может превратиться в вечность.
Особенно когда нечего делать.
Когда настолько нечего делать, а в голову упорно лезут мысли про Райнхарта, который не пожелал меня видеть и даже не пожелал поинтересоваться, что вообще со мной происходит. Хотя если бы пожелал, ничего нового бы не услышал – со мной не происходило ничего. Три раза ко мне заглядывал лекарь: удостовериться, что со мной все хорошо, после этого молчаливо испарялся. Служанки так вообще порхали мотыльками туда-сюда и постоянно интересовались, не надо ли мне чего. Приносили еду, уносили еду, разве что с ложечки не кормили.
Ладно хоть книг тоже принесли.
Правда, не тех, что просила – не по магии, «по магии вам сначала назначат куратора, который будет вас обучать, и только после он подберет для вас литературу», а женские романы и леграссийскую классику в неограниченном количестве. Я полистала несколько книг про войны и страдания, где герои проходили через тяжкие мучения и умирали, потом – еще несколько про то, где герои не могли придумать, почему им не пожениться сразу и ссорились на ровном месте, и оставила это занятие.
Книги, конечно, тут были ни при чем, просто в меня не лезло ничего, кроме мыслей о Райнхарте и моей магии. Точнее, его магии. Или уже нашей?
Хотя магия все-таки была на втором месте. На первом – мысли о том, что он просто сдал меня во дворец и ретировался. Разумеется, я не была настолько наивна, чтобы считать, что ему есть до меня какое-то дело, кроме всех этих королевско-политических и магических заморочек, но хоть чуточку он мог бы поволноваться? Или, я не знаю… передать мне какую-то записку.