– Не скажу, что меня учили, или что я смогу создать какую-то схему, но с некоторых пор то, что внутри меня, больше не хочет меня сжечь, подпалить что-то – как я сказала Ликровецу, и в целом ведет себя достаточно спокойно.
– Разве? – Вот теперь он приподнял брови. – Как давно?
После нашей ночи.
Осознание этого пришло как-то спонтанно, накрыло меня и подбросило в воздух, как малька, чтобы затем накрыть волной, уволочь в соленую глубину и протащить прозрачным пузом по дну. Я ведь действительно «подружилась» с магией после той ночи. Научилась с ней справляться – впервые это произошло в присутствии Эдера у домика мамы под Гризом, да и впоследствии она меня не беспокоила. Эмоции были, но я уже не вспыхивала, как костер путника в ночи.
Значит ли это, что…
Магия улеглась во мне, когда я… полюбила?
– Алисия! – голос Райнхарта, то есть Зигвальда, вернул на меня с небес на землю. – Что случилось? Почему у тебя такое лицо?
Вы не поверите, ваша светлость.
– Я задумалась, – успешно перевела тему, – а что касается магии – так это недавно началось. Ничего важного.
Райнхарт нахмурился еще сильнее, а я сделала то, чего делать вообще не собиралась. Чуть подалась вперед и коснулась губами его щеки:
– Нам пора прощаться.
– Так не терпится от меня избавиться, Алисия?
– Я просто внимательно тебя слушала. Исходя из того, что ты говорил, сейчас нам лучше не привлекать внимания и не вызывать подозрений. Как я уже сказала, буду делать все, чтобы меня считали простоватой цветочницей, которая понятия не имеет, что ей делать со свалившимся на нее титулом. Пусть они в это поверят, а когда поверят, начнут делать ошибки.
Райнхарт открыл рот. Потом его закрыл.
– Это может сработать, – произнес он.
– Вот и хорошо.
– Но тебе не стоит их провоцировать.
– Я никого не стану провоцировать. Просто буду делать вид, что не дружу с магией, и наблюдать.
После свалившегося на меня осознания находиться рядом с ним становилось все сложнее. Просто находиться, не пытаться поцеловать, прикоснуться, наговорить много глупых слов, которые, возможно, ему не нужны. Нет, я не считала, что Райнхарт мне лжет, или что хочет чего-то от меня добиться. Скорее, он лжет себе, потому что в его мире такое нормально – браки не по любви, а равные, в его мире принято жениться на принцессах, а не на цветочницах. В моем теперь тоже принято выходить за принцев и эрцгерцогов, но влюбилась-то я в него не из-за титула.
Как же все сложно!
– Мне действительно пора, Алисия. Но я кое-что тебе оставлю.
С легким щелчком трость Зигвальда, ее набалдашник, открылся, и в руку мне легла капелька, похожая на сорвавшуюся с ожерелья жемчужину.
– Что это?
– На первый взгляд выглядит так, будто у кого-то порвались бусы. На самом деле она поможет тебе определить, когда рядом с тобой активируется схема, чье действие будет направлено против тебя. Стоит магу вдохнуть в схему жизнь, и эта крошка нагреется. После чего разрушит то, что может тебе навредить.
Я посмотрела на лежащую на ладони бусину, которая сейчас была холодная как льдинка. Потом – на него.
– Спасибо, – сказала тихо. – Мне очень приятно знать, что ты обо мне заботишься.
В его глазах мелькнуло что-то такое, что на миг захотелось забыть обо всем и правда наговорить глупых слов, обнять его и больше не отпускать. Вместо этого я отвела руки за спину и посмотрела на картину, занимавшую место над камином. Там смягчающий летний зной закат разогрел верхушки деревьев и плескался в бегущей между невысоких берегов речушке.
– Я всегда буду тебя защищать, Алисия. И я приду снова, как только смогу.
Он защелкнул набалдашник, а я плотнее зажала жемчуг между ладонями. Как раз в тот момент, когда он собирался развернуться и идти к двери, я выдохнула:
– Райнхарт! – и он взглянул на меня.
– Ты думаешь, он… – кивнула на дверь. – Заодно с заговорщиками?
Надежда, которая сверкнула в его глазах, погасла.
– Не знаю. Он мог поставить защитную схему, ее могли заменить, внести в нее прослушивающие штрихи… пока что мне нужно время, чтобы во всем разобраться, и пока я не разберусь, могу сказать только одно, Алисия: не доверяй никому. Кроме эри Лимор. И Эдера, разумеется. Не вздумай что-то предпринимать, тебе с ними не тягаться, и дело не только в магии. Дело в том, что они увязли в интригах, и в этой игре ты проиграешь. Береги себя. – Райнхарт замер, будто собирался сказать что-то совершенно другое, никак не связанное с интригами, но добавил лишь: – Обещаешь?