Его взгляд не просто в меня врезался, он словно разошелся тремя лезвиями будто восточный катар и пытался провернуть мои внутренности. Я посмотрел в ответ не менее жестко.
– Кто сказал, что я буду беспокоить королеву?
У Зигвальда, в отличие от меня настоящего, такого права, конечно же, не было, но, к счастью, нам не пришлось продолжать этот разговор: двери торжественно распахнулись, и в зал ступил церемониймейстер, дождавшись, пока смолкнет музыка, и усиленным магией голосом объявив:
– Его величество король Гориан Третий и ее величество королева Дориана.
Мы с советником были ближе всего, поэтому немедленно повернулись к королевской чете и почтенно склонили головы. Дориана сияла в серебристо-белом платье будто невеста. Усыпанный бриллиантами наряд словно насмехался над общим весенним стилем сегодняшнего торжества. Ее голову венчала бриллиантовая корона, завершая холодный образ. И, конечно, королева выглядела моложе своих лет, хотя, возможно, дело было в ее супруге.
Пусть даже Гориан вел супругу под руку, ступал он тяжело. Лицо короля расчертили глубокие морщины, а сам он, некогда статный высокий мужчина, словно уменьшился в размере, превратившись в седого немощного старика. Бордовый бархат лишь подчеркивал их с королевой разницу. Она была жизнью, а вот в Гориане… В Гориане будто жизни совсем не осталось.
Придворные склоняли головы перед королем, леви опускались в реверансах, но во взгляде Гориана не было никаких чувств, кроме как желания дойти до трона, на который он грузно опустился. Дориана грациозно заняла свой, и на его столбики тут же слетелись две рожденные магией птицы. Они опустились, и тут же застыли навсегда: иней покрыл их маленькие тельца, они стали хрустальным украшением трона. Изморозь коснулась не только птиц, но и цветов, превращая их в сверкающие камни и в снег.
Публика ахнула и спустя мгновение зааплодировала. Дориана ослепительно улыбнулась. Но стоило залу затихнуть, как к себе снова привлек внимание церемониймейстер. Он объявил:
– Ее высочество принцесса Алисия Леграссийская.
Двери распахнулись, и я неосознанно подался вперед.
Но на пороге никого не было.
Глава 24
Алисия
– Какая вы красивая, ваше высочество! – выдохнула Тия, одна из помощниц эрины Нерелль.
Эту девушку я видела в первый раз, но, насколько я успела уловить в разговорах во время примерок, помощниц у нее становилось все больше и больше. Эрина Нерелль в самом деле пользовалась популярностью при дворе и, чтобы обеспечить всех придворных красавиц и красавцев роскошными нарядами, действительно требовался большой штат помощниц. Конечно, больше всего заказов было именно перед балами или какими-нибудь громкими столичными премьерами, но даже в более-менее спокойные времена она никогда без работы не сидела.
– Гардероб всегда требуется обновлять, – шептались между собой девушки на примерках. – Ты слышала про леви Нейсси? Она никогда не наденет дважды одно платье – если утром спустилась к завтраку в таком, к обеду ей нужно уже другое.
– Благо, кошелек супруга позволяет…
– Девушки! Мы не обсуждаем клиентов! – прикрикнула эрина Нерелль, едва вошла в комнату и услышала, о чем они говорят.
Девушки покраснели, наперебой начали извиняться, а я тогда думала – это какой же нужен гардероб, если на обед надеваешь одно платье, к ужину – другое, на завтрак – третье, и так каждый день. С ума сойти!
Правда, сейчас мне было не до размышлений о том, как и кто одевается, и какой кому нужен гардероб, потому что я была почти готова к выходу. Почти – потому что вот-вот должны были принести тиару, а все остальное было готово. Роскошное платье. Драгоценности – подарок от ее величества. Прическа, над которой трудились сразу несколько девушек: волосы мне красиво собрали на затылке, закрепили крохотными сверкающими шпильками-искрами, а длину уложили легкими волнами. В таком виде мне и предстояло идти на бал, и я чувствовала покалывающую дрожь во всем теле.
Кажется, никогда в жизни я так не волновалось. Несмотря на то, что за обедом я почти ничего не смогла съесть и отказалась даже от легкого перекуса перед приготовлениями к балу, желудок сейчас скручивался и поднимался к горлу. От волнения.
Совсем другие чувства вызывали мысли о том, что сегодня снова увижусь с Райнхартом. От этого еще и сердце начинало колотиться как сумасшедшее, и румянец на щеках в итоге был натуральный, придающий моему лицу совершенно не аристократичную не бледность.
– Тиара для ее высочества! – раздалось за дверями, и лакеи, дежурившие в моей гостиной, распахнули двери.