– Ваше высочество! Мы опоздаем!
Глаза мамы мгновенно высохли, она развернулась к нему и рявкнула так громко, будто сама была унтом на плацу:
– Что вы себе позволяете?! – Ликровец даже опомниться не успел, как она уже подлетела к нему. – Ее высочеству стало дурно – об этом вас не оповестили?! Мне даже пришлось расшнуровать ей корсет! Хотите, чтобы об этом стало известно ее величеству и остальным?! Что вы ворвались сюда, когда принцесса Леграссийская переодевалась?! Нарушив все мыслимые и немыслимые правила этикета! Пренебрегая своими основными обязанностями!
Похоже, раньше ему не приходилось выслушивать такое, потому что бескровное лицо Ликровеца пошло красными пятнышками, явно стремящимися слиться в одно большущее красное пятно. Прежде чем он открыл рот и рявкнул в ответ, я вскинула руку.
– Мама. Пожалуйста, помоги мне одеться. Я уже чувствую себя лучше.
Мама повернулась ко мне.
– А вас, унт Ликровец, я бы очень попросила подождать за дверью. В противном случае я не могу гарантировать того, что не задам ее величеству вопрос о вашей компетентности.
Второй выговор заставил Ликровеца измениться в лице: его скулы заострились, а взгляд стал колючим, как раньше времени вытряхнутый из зимней спячки еж.
– У вас есть две минуты, – процедил он. Резко развернулся, покинул спальню, но, судя по всему, из моих комнат не вышел: шагов в гостиной мы не услышали.
– Все хорошо, мама, – тихо произнесла я. – Все хорошо. Помоги мне, пожалуйста.
Кажется, мы обе устали бояться, потому что зашнуровывала мой корсет мама уже более твердыми руками. Я же смотрела на тиару и думала про Райнхарта. Не просто думала…
Увела маму подальше от окна и обняла. Крепко-крепко.
– Найди способ объяснить ему, что происходит, – прошептала маме так тихо, как только могла, касаясь губами ее уха. Потом так же быстро ее отпустила и кивнула на двери. Мама попятилась. Ей нужно было унести горячую бусину, прежде чем я надену тиару, но она, казалось, не могла сдвинуться с места.
– Мама. Увидимся после бала, – я улыбнулась. В тот же миг снова постучали и в комнате возник Ликровец. Я проводила взглядом скользнувшую за двери маму и решительно шагнула к тиаре. Со стороны, без бусины, это была просто самая красивая вещь, которую мне когда-либо доводилось видеть. Изящное сплетение узоров драгоценных камней, тонкие нити драгоценного металла, ослепительная, сверкающая, прекрасная. Совершенно невесомая на первый взгляд: тем не менее, когда я взяла ее в руки, мне показалось, что она весит больше меня.
Тем тяжелее было ее надеть, но я сделала это быстро. Настолько быстро, чтобы не успеть передумать, особенно под испытующим взглядом Ликровеца.
Тиара коснулась моих волос…
Обожгла жаром.
Вспышка боли в висках заставила пошатнуться, а после – перед глазами промелькнула вся моя жизнь – и все затянула густая непроглядная пелена.
Глава 25
Райнхарт
– Ее высочество, – повторил церемониймейстер, – принцесса Алисия Леграссийская.
Как будто это на что-то повлияло! Алисия не появилась и не появлялась. Среди замерших в предвкушении придворных начали вспыхивать возбужденные, заинтересованные шепотки.
Я оглянулся на королеву, чтобы понять: так запланировано или нет, и натолкнулся на ее сдвинутые брови. Значит, что-то пошло не так.
Я было шагнул к двери, чтобы немедленно разобраться во всем, что не так, и со всем, что могло грозить Алисии, как из-за угла коридора появились еще гвардейцы, а следом – наконец-то, моя принцесса.
Целая и невредимая, и прекрасная настолько, насколько вообще можно представить. Прекрасная и величественная. Волшебный цветок в алом бархате и драгоценных камнях, она не шагала, а будто плыла, ступая мягко, как львица. Она и была львицей, никто бы не смог узнать в этой девушке цветочницу из Гриза, которая едва не сбила меня с ног в нашу первую встречу. Даже я смотрел и не узнавал. Идеальная осанка, горделиво вздернутый подбородок, надменная улыбка на пухлых, манящих губах.
Надменная?!
В моей Алисии не было ни капли надменности, но сейчас она смотрела на зал с придворными именно так. Я попытался поймать ее взгляд, чтобы узнать, что это за игра, а также вложить в собственный все тепло. Все свои чувства. Показать, что я здесь. Я рядом.
Я наконец-то с ней.
Но Алисия едва мазнула по мне взглядом, будто я один из многих приглашенных. Не задерживаясь у входа, проплыла по живому коридору из слоняющихся перед красотой и сиянием ее высочества придворных. Ее шлейф стелился по траве, оставляя после себя дорожку из живых цветов. Они расцветали, раскрывались бутонами и сверкали влагой утренней росы. Словно мы все перенеслись на летний луг.