– Что вы здесь делаете, унт Ликровец? – она говорила шепотом, чтобы меня «не будить». – Ее высочество спит.
– Я обязан удостовериться, что с ее высочеством все в порядке. Особенно после того, что случилось.
Шаги. Ближе. Еще ближе.
Сердце пропустило удар – на миг показалось, что нас сейчас раскроют, но нет. Постояв рядом с моей кроватью, Ликровец развернулся и покинул комнату. Скрипнула сначала одна дверь, потом хлопнула вторая. Я мгновенно откинула одеяло и села на постели.
Кивнула маме на окно.
Она нахмурилась.
Я снова указала взглядом на окно и развела руки.
Да! Кажется, поняла!
– Надо бы ненадолго приоткрыть окно, – пробормотала моя чудесная матушка, – а то душновато становится.
Окно открывала я. Так быстро, как только могла – и так же быстро, чтобы не передумать и не испугаться до колик, шагнула на каменный выступ снаружи.
Первое, что я почувствовала – рой ледяных снежинок, прилетевших мне в спину, в шею, и вообще везде, куда достали. Весна в Барельвице, видимо, решила показать столичным жителям неприличный жест, как уличный мальчишка в Гризе, но руки и ноги у меня были ледяными не от этого. Перчатки я не взяла и очень сильно об этом пожалела, а вот что пошла босиком – не очень, потому что стоять на этом каменном перешейке в сапогах было бы гораздо неудобнее.
Хотя о каких неудобствах мы говорим? Мама в шоке выглядывала на вцепившуюся в каменные выступы и намертво прилипшую к стене меня. Молчала по понятной причине, мне же казалось, что если я хотя бы вздохну, оторвусь и улечу в небо. Хорошо, если в небо. А не на камни, на радость королеве, Марирскому и остальным заговорщикам, кто бы там с ними ни был заодно.
Так, Алисия, дыши.
Дыши и вспоминай что-нибудь хорошее. Например, Райнхарта.
Ой, не надо Райнхарта, я в библиотеке на него упала. И сейчас упаду.
А-А-А-А-А-А!
Я плотно-плотно зажмурилась, стараясь сосредоточиться на дыхании. Поговорить с собой – от тебя, Алисия, между прочим, зависит жизнь твоего отца, Райнхарта и твоя собственная. И, кто знает, кого еще. А ты тут в бояшки играть вздумала.
Та Алисия, которая вздумала, не уговаривалась, поэтому я ухватилась за свой последний козырь и вспомнила Синуанские водопады. Я ведь забиралась туда, все выше и выше, и выше, и ничуточки не боялась. Мне нравилось восхищаться их красотой с высоты, и все было хорошо. Все хорошо.
Все…
Я снова подумала о Райнхарте. О том, что сейчас уже ему нужна моя помощь. А ведь он меня никогда не оставлял. Всегда, когда мне нужна была помощь, он был рядом, хотя на тот момент я была просто цветочницей из Гриза и несостоявшимся драматургом.
Почему я не видела этого раньше?
Потому что дура!
Именно последняя мысль заставила меня отлипнуть от стены и наконец-то сдвинуться вправо. Потом еще. Еще правее. Все дальше от окна моей комнаты, все ближе к центральному балкону анфилады. К счастью для меня, его было даже видно, хотя кроме него мне предстояло пройти еще несколько наглухо запертых окон, но я сжала зубы и медленно, потихонечку, продвигалась. Еще к одному моему счастью, на украшения дворца явно не поскупились, и мои ноги устойчиво стояли на каменном, опоясывающем дворец, узорчике.
Шаг.
Еще шаг. И еще.
Что будет, если меня заметит дежурящие и прогуливающиеся внизу гвардейцы?
Эта мысль могла обойтись мне очень дорого: дрогнувшая рука соскользнула с выступа, я пошатнулась и снова прилипла к стене, дрожащая не то от холода, не то от страха.
Ненадолго.
Вот когда заметят, тогда и буду переживать, а пока…
Снова вперед. То есть вправо. Еще. И еще. Шагнуть на выступ под окном, потом – на каменное обрамление. До балкона я дошла с трясущимся всем чем только можно. Спрыгнула. Толкнула тяжелые двери и… они не поддались. Разумеется, они заперты, разумеется, я об этом не подумала!
Как следует обругать себя я не успела, потому что за дверями мелькнула тень. Щелчок, я шарахнулась назад, но двери распахнулись, и на балконе показалась мама.
– Успела! – выдохнула она, и порывисто меня обняла. – Сказала, что иду на кухню за едой для себя… про двери и окна-то мы с тобой совсем забыли. Вот.
Она сунула мне в руки тряпку.
– Если у Гориана будет закрыто окно, с помощью этого его можно разбить бесшумно.
В этот момент я задумалась о прошлом моей мамы и о том, какие поручения дают камеристкам, но время поговорить об этом еще будет. Потом.
– Спасибо тебе, – пробормотала я. – Чтобы я без тебя делала!
Мы вместе шагнули в укутанную сумраком анфиладу. Я вытащила листок, сверилась с планом. Так, теперь мне опять направо, до конца, и через дальний балкон на другую стену. Там придется огибать угол, чтобы оказаться у балкона отца. Кивнула маме и устремилась дальше.