Стараясь двигаться бесшумно, как тень, я перетекала от зала к залу до тех пор, пока не оказалась рядом с нужным балконом. Открыла двери (щелчок показался мне выстрелом), скользнула наружу, а после снова взобралась на каменные выступы. И тут же снова спрыгнула на балкон: по саду шли двое гвардейцев.
Мне пришлось замереть на время, пока эти двое… обеспечивающих безопасность королевского дворца медленно, не спеша, прошли мимо. Только убедившись, что снова осталась одна, я взобралась на перила и шагнула на каменный выступ. Сердце мое грохотало так громко, что кажется, могло выдать именно самим фактом своего наличия, но я упорно продвигалась вперед. Замерла только перед тем самым угловым поворотом, чтобы глубоко вздохнуть, а потом позволить своему телу чуть ли не принять форму дворца.
Наверное, завтра я проснусь полностью седая.
Если проснусь.
Ти-ихо. Тихо. Спокойно. Вот так.
Оказавшись на нужной мне стороне, я уже быстрее дошла до балкона отца. Осторожно прижавшись к стенке, убедилась, что в покоях никого нет. Теперь осталось сделать так, чтобы стоящие у его покоев гвардейцы не услышали, как я бью стекло. На всякий подергала ручку, но нет – здесь мне так повезти не могло.
Придется бить.
Обмотав руку в несколько слоев, сжала кулак и тюкнула в стеклышко рядом с ручкой.
Хрусь!
Ну все, Алисия, поздравляю. Теперь ты не только цветочница, несостоявшийся драматург и принцесса, которую все хотят убить, но еще и начинающий взломщик.
Не знаю, что показалось мне более громким – когда осыпались кусочки стекла, или когда я с мягким «щелк» повернула ручку и втекла в гостиную Гориана. Вспотевшая, с бешено колотящимся сердцем, сбивающимся дыханием. Сбросив тряпку на пол на стекло, я выждала одно мгновение, а потом устремилась в спальню. К отцу.
Как и в прошлый мой визит, Гориан выглядел ужасно. Настолько ужасно, насколько вообще может выглядеть мужчина, которому еще полагается быть при силах и стати. А ведь этот мужчина дошел до бальной залы, встречал гостей… как дошел – непонятно. Было бы. Если бы я не знала, что такое запретная магия и алые схемы.
Чувствуя опасное покалывание в кончиках пальцев: на нервах, видимо, все-таки проснулась моя магия, готовясь вот-вот явить миру себя и Эдера, я приблизилась к кровати отца. Спал Гориан или просто пребывал в чьем-то мире, под влиянием Дорианы или кого бы то ни было еще – я знать не могла. Тем не менее жемчужина в кармане брюк раскалилась так, что обожгла бедро, и я, рискуя заполучить дыру в ладони или сильнейший ожог, вытащила ее на свет.
– Давай жемчужинка, – прошептала, едва шевеля губами. – Помогай.
На мне были драгоценности Дорианы, но сработала магия, только когда я надела тиару. Значит, на отце тоже должно быть что-то… Я глянула на унизанные перстнями худые руки. Перевела взгляд на покрывало, в которое отец был закутан чуть ли не до подбородка. Коснулась его осторожно. Чуть потянула вниз.
Глаз Гориан не открыл, но застонал, будто от боли. Сердце сжалось, и я чуть ли не рывком дернула покрывало еще, чтобы увидеть на его груди массивную цепочку и медальон.
Вот оно!
Райнхарт сорвал с меня то, что было ближе всего к сердцу, и схема разрушилась. Значит, нужно просто быстро снять медальон.
Взялась за цепочку, ойкнув от жала опалившей другую ладонь жемчужины, и в этот момент Гориан открыл глаза.
– Ты! Что ты здесь делаешь?! – с небывалой для больного резкостью громко зарычал он, пальцы короля сомкнулись на моем запястье: с силой, до боли.
Я вскрикнула и выпустила цепочку, но он мое запястье не отпустил.
– Думала, сможешь меня обыграть, девчонка? – спросил кто-то голосом моего отца. – Что ж, так даже лучше. Будешь казнена на пару со своим эрцгерцогом за измену короне.
– Папа! Папа, тобой управляют! Борись! – крикнула я, тщетно пытаясь вырваться.
– Гориана давно нет. То, что видят все – это лишь оболочка! – король расхохотался. – Или ты надеялась на трогательное воссоединение семьи?
В гостиной раздался грохот и поспешные шаги: к нам спешили гвардейцы, и я сделала последнее, что еще могла сделать – свободной рукой вдавила жемчужину в медальон. Мне показалось, что ладонь пронзили кинжалом, а в сердце взорвался огненный шар. Гориан взвыл или зарычал, полыхнуло алым, на мгновение меня ослепив, заставляя рвануться назад. Я едва успела освободить руку из стального захвата пальцев, как в комнату уже ворвались гвардейцы.
Ворвались и бросились ко мне, но на их пути с рычанием возник Эдер. И без того немаленький лев, кажется, еще увеличился в размерах, колотя хвостом, угрожающе рыча и скалясь. Гвардейцы мгновенно вытащили оружие, попятились, а в покои Гориана влетели еще два маджера.