– Все готово.
Лекарь взмахнул рукой, и схема медленно поплыла к кровати, чтобы потом мягко опуститься, накрыть Зигвальда, впитаться в его тело и раствориться в нем.
Тело Зигвальда выгнулось дугой, и я от неожиданности вцепилась в Райнхарта. Над стоявшими вокруг кровати лекарями заискрила магия. Я видела, как рождаются, вспыхивают и тают огоньки, вспарывающие воздух от напряжения, как на лбах тех, кто стоял лицами к нам, выступает испарина.
Миг – и над кроватью полыхнуло алым.
А после… над Зигвальдом раскрылся золотой купол, тонкими сияющими нитями протянувшись, кажется, в каждую клеточку его тела. Не представляю, сколько времени прошло, но я очнулась от удара сердца.
– Все! – воскликнул один из лекарей. – Все! Схема сработала! Опасность миновала!
Я наконец-то всхлипнула и бросилась к нему. Мужчины расступились, а я опустилась на кровать, вглядываясь в бескровное лицо. Как раз в ту минуту, когда веки Зигвальда дрогнули, и он приоткрыл глаза.
– Так и думал… – произнес еле слышно. – Что… спокойно… мне сдохнуть не дадут.
Я рассмеялась – не то от нервов, не то от облегчения, нахлынувшего на меня разом, как тот наполненный королевской магией купол, контуры которого уже давно растаяли в воздухе.
– А на что ты рассчитывал? – спросила, уже не сдерживая слез. – Мы с тобой еще не придумали красивые имена твоим маджерам.
– Он рассчитывал спокойненько помереть и оставить нас разгребать все без его непосредственного участия, – хмыкнул Райнхарт. – Подожди, еще будет ныть, что мы спасли его экспериментальной схемой.
– Вы… спасли меня… экспериментальной схемой?
Кажется, сейчас смеялись даже лекари. По крайней мере, за нашими спинами раздались сдавленные смешки.
– Ну прости. Не было времени проверять ее на ком-то еще, – видно было, что Райнхарт тоже доволен. Хотя и едва держится на ногах.
– Все, все, – мужчина, который вчера лечил Райнхарта, выступил вперед. – Его светлости нужен покой. К вам это, кстати, тоже относится. Я должен напитать схемы, а вы должны просто лежать и восстанавливаться.
Ответить Райнхарт не успел.
– У меня всего один вопрос, – раздался голос моего отца. – Чертежи кто-нибудь сохранил?
– Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда говорил про характер Гориана? – Райнхарту полагалось восстанавливаться и спать, вместо этого он перебирал мои волосы.
– Понимаю, – я улыбнулась.
Его светлость восстанавливался, а я просто лежала рядом. Ну как просто лежала… полностью обнаженная, отделенная от него лишь тонкой преградой одеяла. Посторонние сюда войти все равно не могли, а на остальных мне было плевать. Думаю, и им на меня тоже. Немало пройдет времени после случившегося, пока всех снова заинтересует принцесса-цветочница, а не королева-заговорщица, ее алые схемы и интриги.
Что делать с Дорианой, отец пока не решил. За все, что она совершила, ее ждала казнь, но Гориан пока размышлял над вариантом высылки в Баль, где она проведет остатки жизни в монастыре.
– Для нее это будет не менее суровым наказанием, – сообщил он.
Та же участь ждала и Жанну, только в Леграссии. Ее поймали при попытке побега через границу – забыв о своих материнских инстинктах, она бросила даже прошедшую через кошмар похищения Элеонор и сбежала, как только Зигвальда забрали в Аелуру.
А вот леви Виграсс, напротив, ждало освобождение, восстановление доброго имени и титула. Не говоря уже о том, что ее ждало нечто гораздо большее, как только Райнхарт придет в себя. Почему-то я была в этом уверена.
– Если бы я все понял сразу… – Райнхарт снова нахмурился, его лоб прочертили морщины. – Если бы догадался… Себастиан отпустил тебя в самом начале, потому что даже представить не мог, кто ты такая. А когда все выяснил, про эри Лимор, было уже поздно. Они подослали к тебе Ликровеца…
– Вам раньше не говорили, ваша светлость, что вы слишком часто хмуритесь? – я провела кончиками пальцев по его лбу.
– Что? Алисия, я должен был это предусмотреть! Как и то, что в поезде они хотели убрать Эдера, чтобы не заморачиваться с ментальной магией, а просто избавиться от вас двоих, от Гориана и от тебя. Такие схемы, какие они использовали, требуют много сил…
Я вздохнула и приложила палец к его губам.
– Знаете, что вы должны, ваша светлость? – посмотрела на него в упор. – Отдыхать. Восстанавливаться. А еще наслаждаться тем, что я сейчас рядом с вами. Не очень скромно, но как есть. Я ведь теперь принцесса.
Вместо ответа его светлость поцеловал мой палец. Вот как ему это удалось сделать так, что я – давно уже для себя решившая, что этот мужчина лучший на свете – вспыхнула.