Вдруг шевалье схватил со стола шпагу.
— Что же! — вскричал он, — мне ли напоминать вам о том, что привело вас сюда?
Эктор выпрямился при звуке его резкого голоса и поднял шпагу.
— Так начинайте! — воскликнул он, топнув ногой.
Шевалье сделал три шага и стал против маркиза. В ту же минуту их шпаги скрестились. Пылкость шевалье и быстрота его нападения на Эктора, тогда как минуту назад он, казалось, так мало желал начать эту дуэль, сильно беспокоили пустынника. Боясь какого-нибудь обмана, он оставил свое место и приблизился, положив руку на эфес своей шпаги. Но все в комнате оставалось по-прежнему, и он вскоре успокоился.
Тем временем после первых выпадов легко можно было заметить, что ни быстрота нападения, ни верность взгляда, ни проворство руки шевалье не могли одолеть Эктора, так что пустынник вскоре вздохнул свободно, убедясь в превосходстве маркиза. Два раза шпага Эктора разодрала платье аббата, вынужденного отступать.
Пустынник погладил бороду и прикинул взглядом расстояние, отделявшее шевалье от стены.
»— Еще пять — шесть шагов, — подумал он, — и ему конец.»
Вдруг шевалье сильно топнул ногой, пол расступился и Эктор исчез в черном провале.
Пустынник испустил крик и бросился на помощь маркизу. Но шевалье неожиданно и сильно толкнул его, брат Иоанн потеряло равновесие и рухнул в ту же яму.
Шевалье вторично топнул ногой, и сместившаяся половица плотно встала в пазы пола.
Шевалье отер лоб, на котором выступили капли пота, и прислушался, наклонившись, к неясным звукам, глухо раздававшимся под ногами.
Вскоре он выпрямился и, сунув шпагу ножны, вынул из стола два длинных пистолета, заткнул из за пояс, открыл окно, перелез через него и спрыгнул в сад.
Эктор и брат Иоанн очутились в совершенном мраке. Их падение было ослаблено мешками овса и отрубей, наваленных в погребе. Разбитые, немного ушибшиеся, но не раненые, маркиз и пустынник встали на ноги.
— Вы живы? — спросил пустынник.
— Жив! А вы?
— Несколько синяков; впрочем, это ничего.
— Поищем выход.
Они вынули шпаги и пошли во мраке наощупь.
— Неужели этому плуту, — вскричал брат Иоанн, спотыкаясь на каждом шагу о мешки, тюки и ящики, — суждено вечно от нас ускользать?
— Есть ещё надежда на Кок-Эрона и Биско, — отвечал Эктор.
— Я прекрасно знал, — добавил пустынник, — что за этим необыкновенным и внезапным нежеланием драться скрывалась какая-то хитрость. Но кто может подозревать предательство, когда у человека в руке шпага? Ах, маркиз, он же был в моих руках, и я его не задушил! Надо же быть таким дураком!
Пока они пробирались среди непроглядного мрака, до них долетел глухой отдаленный звук, похожий на выстрел.
Брат Иоанн схватил Эктора за руку.
— Вы слышали, маркиз? — спросил он.
— Да…
— Это был выстрел.
— Мне тоже показалось.
— Выстрел из пистолета. Кто-нибудь из троих умер: Биско, Кок-Эрон или шевалье.
— Если он убил моего Кок-Эрона, он умрет тысячью смертей! — вскричал Эктор, сжав кулаки и обезумев от гнева.
Наконец они нащупали стену; в одном из углов их руки встретили деревянную загородку, сквозь щели которой проникал слабый свет. Эктор приложил к ним лицо и почувствовал свежий воздух; брат Иоанн нажал своими мощными плечами на доски, и они подались. То была дверь.
Подняв валявшиеся под ногами деревянные чурбаны, с помощью которых перекатывали бочки в погребе, друзья ударили ими в дверь.
Изъеденные червями доски разлетелись при первом же ударе. Эктор и брат Иоанн перескочили обломки двери и с обнаженными шпагами бросились наверх по крутой лестнице. Они очутились во внутреннем дворе, бросились наудачу в сторону и встретили Кок-Эрона. Тот бежал, волоча одной рукой рукой трактирщика, а в другой держа шпагу.
— Вы живы! — вскричал Кок-Эрон, выпуская из рук несчастного трактирщика, ноги которого дрожали от страха.
— Да, все живы. — ответил брат Иоанн, пока старый солдат обнимал своего господина. — Но что сделали вы с шевалье?
— Разве вы его не убили?
— Нет.
— Эй, Биско, мы тут! — вскричал брат Иоанн.
Ответа не было.
— Может быть, он спит, — сказал пустынник, лицо которого выражало крайнее беспокойство.
Эктор и Кок-Эрон не ответили, но пустились к калитке, возле которой пустынник поставил Биско караулить.
— Если ты, разбойник, когда ещё дашь ему убежище, я тебя зарежу, как собаку, — прибавил пустынник, обращаясь к трактирщику, рухнувшему от страха на колени.
Три искателя приключений помчались в сад. Там царила мертвая тишина, слышался только одинокий крик ночной совы, притаившейся в густых ветвях деревьев.
Калитка была отворена. Брат Иоанн выскочил на улицу, никого не увидел, однако на грязи отпечатались следы.
— Эй, Биско! — вскричал он снова.