— Вы нарушили мой запрет, Ваше Высочество.
— Не понимаю, о чем вы. — В моем голосе лед.
— О ваших встречах с шахди.
— Вы не озвучивали данный запрет. А я, к несчастью, не умею читать мысли. Прошу простить мне этот досадный изъян. Приложу все усилия, чтобы научиться.
Княжич на провокацию не ведется и довольно спокойно, как будто речь идет о погоде на следующую неделю произносит:
— Я запрещаю вам даже приближаться к представителям делегации Джанната.
— Учту ваше пожелание.
— Это приказ.
— А у вас есть право приказывать мне? Как интересно. Благодарю за ценные сведения. Возможно, мне что-то еще следует знать? Нет? В таком случае, вынуждена покинуть вас. Подготовка к помолвке. Вы же понимаете. Была рада встрече.
Наверное, это было похоже на бегство. Но уж лучше так, чем потратить все свои силы на бессмысленную пикировку. Да и не хотелось мне, откровенно говоря, находиться в обществе жениха. Может он и княжич, но на прекрасного принца не похож. Одно и сплошное разочарование. Как по форме, так и по содержанию.
Часть 8
Полет на Талие прошел относительно нормально. Потому что с Энираду мы не пересекались, хоть и находились на одном корабле. Почему относительно? Мой батюшка, что б ему, отрядил мне в сопровождающие Алесситу Эн-Рин и своего братца. Герцогиня меня не сильно напрягала, а вот дядюшка... но и он, впрочем, вел себя достаточно разумно. То есть в мою каюту не входил, а предпочитал тихо напиваться у себя.
Проблемы начались по прибытии в Ириа.
Куда я могла деться с подводной-то лодки, то есть космического корабля? Правильно, никуда. А вот в столице союзного государства мятежная принцесса имела возможность натворить многое.
Не покидало ощущение, что меня опаивают чем-то вроде транквилизаторов. Ситуация патовая. И головой я это понимаю. Сознание чистое. А эмоций нет. Ни злости, ни страха. Апатия укрыла меня тяжелым одеялом. Эта пустота в груди должна была пугать, но в этом странном состоянии было так спокойно. Как будто бы я уже умерла.
Пыталась не есть и не пить ничего из того, что приносили мне. Не помогло. И даже ухудшило состояние, вызвав постоянную сонливость. Поэтому я заподозрила каталитический транквилизатор.
Мне не хотелось ничего. Даже отвечать на колкие реплики Энираду. Они теперь проходили сквозь меня.
Также, сквозь меня проходила вся информация. Я ничего не могла запомнить. Даже имя будущего деверя стало проблемой. Что уж говорить у других приближенных княжеской семьи?
Пришлось выпросить у своей свиты два гаджета. Первый – камеру в виде миленькой брошки-цветочка с камушками. Второй – браслет, транслирующий гало-изображение записанного. На самом деле это был мини компьютер с широким спектром возможностей. Но я использовала его преимущественно, как плеер и поисковик, когда по имени или изображению человека можно было узнать, кто это.
Если бы они знали, чем все кончится, не видать бы мне этих высокотехнологичных игрушек. Но дар предвидения, к счастью, обошел их стороной.
На третий или четвертый день моего пребывания в гостях княжеской семьи привходил светский раут на свежем воздухе. Голубые шатры. Мягкий газон под ногами. Небольшое озеро с серебристыми кувшинками. Где-то в дали росли деревья, напоминающие клены. Красиво, в общем. Но это произведение ландшафтного дизайна не трогало. То ли в математической выверенности идеальной площадки потерялась ее душа, то ли транквилизаторы постарались. Единственное, что если и не нравилось, то хотя бы привлекало внимание – живые цветы в воде. К ним я и подошла, когда долг вежливости веред приглашенными был исполнен.
Они пахли дождем, сиренью и ландышами. И это почти заставляло улыбаться.
Мое уединение бесцеремонно прервали три довольно молодые особы, представляющие образчик талийской привлекательности. Бронзовая кожа, платиновые волосы, водянисто-зеленые глазки и фигура «ничего лишнего».
Девицы, задрав носы разглядывали меня и демонстративно кривились. А потом громким шепотом, но так, чтобы я обязательно услышала та, что в центре начала:
— Бедный Раду. Он вынужден называть невестой это джаннатское отродье. Политика. На какие жертвы не пойдешь ради своего народа. Впрочем, скоро этому фарсу придет конец.
Медленно оборачиваюсь и с вежливой улыбкой смотрю на них, впрочем, не позволяя себе даже заинтересованного взгляда. Так люди смотрят на голубей в парке. Почти, как на пустое место. Видимо, пренебрежение в моем взгляде центральную задело. Она вспыхнула и теперь уже обращалась непосредственно ко мне:
— Ты никогда не станешь настоящец женой Энираду. Потому что у него уже есть я.
Камера уже зафиксировала ее. Сделать запрос – дело пары секунд. Зачитываю вслух:
— «Милена Норвак. Генные модификации второго поколения». Мне жаль, но ни вы, ни ваши дети никогда не смогут вступить в брак с представителем правящей семьи. Внуки, возможно. Конечно, при условии, что в дело не вмешается большая любовь с представителем линии, с которой проводят изменения. Это закон вашей страны. Странно, что именно мне необходимо напоминать вам о нем.
— Я беременна, — девица театральным жестом обняла свой плоский живот. — Мой сын станет наследником. Законы меняются, если в этом возникает нужда.
— Да-да, — подхватили подружки.
— Ты же побудешь уродливой ширмой, которую используют и выбросят. Жизнь, кстати, очень сложная штука. Иногда несчастные случаи происходят даже с принцессами.
И меня словно током ударило. Апатия слетела с меня, не оставив и следа, принеся злую решимость. А почему я одна должна сгинуть в этих династических играх? Не то, чтобы мне было все равно, кому мстить. Но эта первая начала. Значит, сама виновата.
— Как интересно. Значит, вы уже заключили брак с княжичем Энираду? Ведь только так ваш ребенок может наследовать трон. Уважаемые леры, как я понимаю, являются свидетелями законности данного союза? Я прошу прощения за свою неосведомленность, – склоняюсь в полупоклоне, как перед равной. – И благодарю вас за ценную информацию, ваша светлость. А теперь прошу меня простить.
И я быстрым шагом направилась к княжеской чете, ища информацию о двух подружках. Свидетелей нужно объявлять по всей форме. Поравнявшись родителями Энираду, я громко, чтобы всем вокруг было слышно заявила:
— Господа, только что Милена Норвак объявила о состоявшемся браке с Княжичем Энираду и своей беременности. Ирена Левич и Катарджина Травич засвидетельствовали данный факт. Тиверии нанесено сознательное оскорбление. Руки принцессы крови просил женатый мужчина.
Далее я продемонстрировала голо-проекцию нашего разговора. И начался цирк с конями.
Делегация Тиверии во главе с консулом и моим дядюшкой тихо обтекала. Потому как, действительно, оскорбление. Тут не поспоришь. И уже не важно, нанесено оно ревнивой дурой из свиты княгини или самим княжичем. Не признать сам факт оскорбления – потерять лицо. Признать – попрощаться с мирным договором, что невыгодно обеим сторонам.
Энираду побелел от злости и выражал дикое желание свернуть любовнице шею.
Княгиня благоразумно пребывала в обмороке.
Младший княжич делал вид, будто бы пытается привести в сознание мать и старательно прятал глаза.
Князь отдал приказ службе безопасности препроводить троих девиц для дознания и сквозь зубы выражал свое неудовольствие сложившейся ситуацией своему старшему сыну.
Гости восторженно притихли, наблюдая за разгорающимся скандалом.
Милена, поняв, что дело пахнет керосином, разрыдалась и уже во всеуслышание объявила о том, что ждет ребенка от Энираду. А после начала предъявлять доказательства в виде записей мед-блоков и генных сканирований плода.
Я же безразлично наблюдала за представлением. Запал кончился. И накатила дикая усталость.
Отступление
Верес Нарски сидел за столом в рабочем кабинете князя и ждал, пока пелена злости не уйдет из глаз его господина. С Раду – его бывшим подопечным не в пример проще. Узнав все, княжич пришел в ярость. Но также быстро успокоился, избив боксерский мешок, который специально для таких случаев стоял в небольшом смежном помещении с отцовским кабинетом.