Вечером, когда мы вернулись в консульство, я захотела узнать что-нибудь о месте, где родилась. Гаяр, сам того не желая, разбередил что-то в моем сердце.
Лучше бы я этого не делала, оставаясь в блаженном неведении. Потому, что именно сейчас там творился ад.
Война, которую циничные цензоры запретили называть войной, показала свой страшный оскал миллионам мирных граждан.
Кто-то оказался под обстрелом.
А кто-то в заложниках чудовищного режима.
Людей, требующих прекратить кровопролитие объявляют предателями и врагами народа.
А те, кто должен служить народу, всех несогласных, тех кто не хочет и не может молчать, с изуверским восторгом предлагают или сажать в тюрьмы, или отправлять на передовую пушечным мясом.
Локальный конфликт закрытого мира, в который миры развитые вмешиваться не имеют права.
Терра-Глория не готова к межзвездным контактам. И происходящее – очередное этому доказательство. Тем, кто воюет между собой, нельзя доверять более совершенное оружие. Им для того, чтобы уничтожить планету, и того, что есть достаточно.
Я плакала, кусала губы и кивала, слушая, как Энираду раскрывает мне прописные истины.
Слова… слова…слова…
А в дом, в котором я жила с папой попала ракета…
Эпилог
Часть 27 Эпилог
Шестнадцатилетняя Хаят нервничала. Понимала, что права и ее семье придется это признать, но уже заранее предчувствовала их реакцию.
Мама расстроится.
Папа разозлится, но не покажет этого. Разозлится, разумеется, не на нее, но на собственное бессилие что-либо изменить.
Радмир посчитает это предательством. Он хочет быть художником, а не политиком. Девушка же своим выбором перечеркнет эту мечту. Возможно, со временем брат ее поймет, но вряд ли сейчам
Дед, скорее всего, ее поддержит. И это будет еще одним доказательством отсутствия у него хоть каких-то чувств к внучке, что еще сильней отдалит его от остальных членов его семьи. Впрочем, они никогда не были особенно близки.
Семейный совет проходил в кабинете князя и был посвящен прибытию делегации Джанната. Их с Миром позвали, чтобы слушали и учились. Им даже слово давали. За этим же. Иначе, откуда взяться опыту у юных наследников?
Отца она слушала вполуха и больше думала о своем, поэтому, когда он окликнул ее, сказала:
— Я должна стать женой шахди Мурата. – Вышло почти жалобно. Совсем не так, как она представляла. И реакция родных оказалась неожиданной.
— А этот достойный молодой человек уже успел предложить тебе брак? – иронично вздернула бровь мама. Ее голос звучал спокойно, и даже немного насмешливо. Это успокоило и придало сил.
— И не предложит. Я ведь наследница. Шахдияр попросит для своего сына руки Ланы.
— Если ты думаешь, что у Гаяра наглости не хватит, то вынужден тебя разочаровать, — фыркнул Энираду. — Скромностью его природа обделила. Он слишком решительный и упертый. Другой не смог бы восстановить из пепла сотню общественных институтов за столь короткий срок.
— Вы же понимаете, что Лана – плохой вариант. Когда они смогут пожениться, Мурату будет тридцать два года. Она будет не первой и не единственной. Просто потому, что он не станет ждать ее столько лет. А еще я читала его досье. Вы же понимаете, что в четырнадцать его характер в значительной степени уже сформирован и вряд ли претерпит значительные изменения. Умный. Неуступчивый. Властный. Шахди задавит ее силой собственной личности и опытом.
— Милая, — Яра протянула руку через стол, коснулась пальцев дочери и продолжила с какой-то виноватой ноткой. – То, что вы ровесники не дает уверенности, что ты будешь единственной. Хотя, вынуждена признать, это может дать некоторое преимущество – схожесть интересов и…
— Генетически я — Ас-Шаар. Старшая кровь. Прямой потомок. У меня «правильное» имя и внешность. Я больше похожа на них. Меня примут легче, чем более «Изменённую» Лану.
— Зачем ему, вообще, на ком-то из вас жениться? – обиженно буркнул Мир.
— Это соответствует проводимой политике. Шахди должен будет выбрать в жены девушку, способную стать его союзником. При этом необходимо учитывать клановую систему Джанната. Брак наследника престола с девушкой автоматически возвышает ее семью на другими.
— Давай не будем торопиться? – попросил Энираду.
Хаят закусила губу и покачала головой:
— Я, просто не могу по-другому. Пожалуйста, постарайтесь понять. Я многого тогда не понимала, но помню войну и тех, кто погиб под развалинами старого дворца. Это повториться не должно. Никогда. Победа далась нам слишком дорогой ценой. А сейчас мы обязаны окончательно развенчать культ милитаристской религии, традиционализма, ксенофобии. Шахдияр Гаяр сделал многое за столь короткий срок. Но их общество все еще видит в нас врагов. Милостивых и щедрых, но непонятных и непредсказуемых, а от того даже более опасных. Уход Джанната от тоталитаризма в сторону демократизации даст нам шанс на мирное взаимодействие, которое лишь укрепит наши страны. Я должна сделать все, чтобы ошибки прошлого не повторились.
— Однажды нацизм вернется под предлогом борьбы с ним. – Девушка вздрогнула, услышав безнадежность в голосе матери. – Возможно, даже на твоей памяти. Его знамя подхватит третье поколение, родившихся после той страшной войны, воспоминания о которой заставляет просыпаться в слезах тех, кто ее прошел. Неизвестно, где ты нужна больше. Там или здесь. Война наносит раны, которые почти не заживают. Джаннат напал на наше княжество, стремясь «восстановить историческую справедливость», уничтожив все, что нам дорого. Этого талийцы не забудут. И однажды захотят отомстить. Появится кто-то, кто будет призывать «наказать» врага во имя величия нашего народа, или чего-то столь же абстрактного. При этом, разумеется, преследуя собственные интересы. Но его слова будут находить отклик в сердцах людей. Это пафосно назовут «Борьбой с неонацизмом и неоклерикализмом, скрыто процветающими в Джаннате». А главным доводом и стягом новой войны их станет весьма спорное утверждение, что в Талие такой заразы никогда не было. Можно подумать, вера в бога, насаждающего ксенофобию, хуже веры в собственное ментальное и биологическое превосходство над жителями материнской планеты. Чей голос зазвучит громче, призывая остановится обезумевшую толпу?
— Мой… — в ответе Радмира слышались полувопросительные нотки. Когда же на нем скрестилось четыре пары глаз, он весь как-то подобрался, упрямо вздернул подбородок и уже твердо повторил. – Мой! Но я все равно не хочу, чтобы Хаят улетала жить так далеко! Это не честно. Я же ее люблю. Только она должна? Чтобы такой голос звучал с двух сторон?
Часть 28 Эпилог
Шахди Мурат, которого все считали не по годам разумным и сдержанным юношей пребывал в культурном шоке. И причиной этому были не короткие летящие одеяния талиек, которые не оставляли взорам мужчин поля для воображения. Его поразила свобода, которую имели старшие наследники княжича Энираду. Их не сопровождала толпа слуг и адъютантов, они могли ходить, куда вздумается и делать, что хотят.
Эти двое после окончания официальной части приветствия бесцеремонно подхватили его с двух сторон под руки и повели «показывать дворец и еще что-нибудь». Их никто не одернул, не напомнил о долге, церемониале или приличиях.
Лишь княжна Яра смущенно улыбнулась его отцу сказав непонятное:
— Дети. Пусть погуляют. Думаю, шахди будет интересно.
Эта женщина о которой в его доме всегда отзывались с большим уважением назвала его ребенком? А ее супруг лишь благосклонно кивнул. Княжич Энираду… холодный, высокомерный и расчетливый политик-аристократ это безобразие молчаливо дозволял.
На отца подросток даже не посмотрел. Все было обговорено тысячу раз. В этот визит он должен не просто познакомиться с Хаят и Радмиром, а постараться подружиться с ними. Ему надлежало проявлять учтивость, уважение и заинтересованность. Но Мурат полагал пророческую фразу отца: «Даже если кто-то из наследников поведет тебя пешком гулять по столице» шуткой.