— Господи, опять! — в сердцах воскликнул аристократ. — Как они меня любят, сил нет!
— Говорят, это к деньгам, — попыталась как-то успокоить опечаленного Свена Грета, стряхивая у него с волос нечто похожее на алмазную крошку.
— Нет, ну верная примета, ничего не скажешь, — пробормотал аристократ, а затем глянул налево… — О нет! — поспешно заявил он.
Проследив за его взглядом, и я увидела целую стаю Джуэлубей.
Глава 28
— Прошу меня простить! — заторопился Свен. — Очень рад был знакомству, но мне кажется хотят напророчить больше денег, чем я могу пережить. Я вынужден срочно откланяться!
Так мы и распрощались, впрочем, я совершенно не расстроилась. Меня уже ждал ужин и королевская семья. Хотя, к моему удивлению, сегодня мы ели не в узком кругу — к нам неожиданно присоединились Ханс и Лизелотт под счастливые заверения королевы:
— Ах, мы так давно не проводили время вместе с детьми.
Ханса я ещё худо-бедно понимала — перед королевой он вёл себя как шёлковый и вообще заверял, что она заменила ему мать. А вот, какое отношение к королевской семье имела гостья, для меня оставалось загадкой. Видимо, удивление настолько сильно отразилось у меня на лице, что Вальд, улучив подходящий момент, пояснил для меня:
— Братец Ханс и драгоценная Лизелотт — мамины кристальники. Поэтому иногда они гостят во дворце. Мы очень часто встречаемся, почти как одна семья.
— Кристальники? — удивилась я незнакомому слову.
— Я как вторая мама для Лизелотт и Ханса, — пояснила королева величественно, явно гордясь своей «дочкой» ну и чуть меньше, судя по виду, племянником. — Каждому ребёнку на полгода в Эделстейне вручается кристалл, с помощью которого его будут охранять наши богини. На церемонии обязательно присутствуют кристальная мать и кристальный отец — самые близкие для родных родителей люди, которые обязаны в случае необходимости поддержать своего кристальника.
— Как интересно, — задумалась я.
— У вас подобного нет? — поспешил уточнить Ханс, словно с неуместным превосходством в голосе.
Он как будто пытался меня задеть тем, что Бая лишена подобного ритуала, но я не находила здесь ничего возмутительного.
— Нет, — попросту заметила я, однако задумалась вслух: — Было бы интересно где-нибудь почитать про местные традиции. Наверняка, я ещё многого не знаю.
— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — вдруг выступил Фридрих, который до этого всегда молчаливо стоял за спиной Вальда. — У меня есть подходящая книга. Я могу её вам сегодня занести, но я освобожусь поздно.
— Ничего страшного! — тут же с благодарностью откликнулась я. — Я почитаю перед сном. Думаю, в ней могут найтись вещи, которые мне понадобятся при организации праздника.
Вальд бросил на меня заинтересованный взгляд. Лукавый и такой горячий, что я сразу поняла, о чём он думает. Уже не первый день, видимо, думает и караулит меня словно хищник свою пару.
— Ты сегодня ляжешь спать попозже? — прошептал он едва слышно, но я прочитала по губам.
И даже не знала, стоит беспокоиться или нет, потому что я сегодня планировала полночи проторчать в саду со своими коварными планами. Однако, сама того не осознавая, невольно облизнула губы, представив, что случится если я отложу задуманное всего-то на одну ночь...
— Дана, ты уже выбрала зал для праздника? Алмазный, в котором справляли вашу свадьбу или золотой, немного поменьше, но побогаче? — отвлекла нас от беседы королева, совершенно не замечая наших жарких взглядов.
— Они оба прекрасны, как и весь дворец! — ответила я заготовленную заранее фразу. — Могу я ещё несколько дней подумать?
— Разумеется, — пожала плечами королева. — Но не забывай, что от зала зависит объём работ.
Глава 29
— Я считаю, лучше всего взять алмазный, — снисходительно заявил Ханс. — Это самый шикарный зал во всём Эделстейне, а то и в мире. Зачем искать что-то ещё, когда у нас есть нечто столь восхитительное?
— Ох, Ханс, ты такой льстец, — кокетливо отмахнулась королева, явно довольная.
— Золотой зал тоже красивый, — выступила в беседу Лизелотт скромно. — Он поменьше, но её величество лично занималась его оформлением, когда только стала наследной принцессой.
Мне было крайне интересно, а что же на это ответит моя свекровь — с какой стороны ни посмотри, а похвала. Однако внезапно, с грохотом уронив вилку и нож, бабушка Ингрид чуть раздражённо сообщила:
— Надо же, яйца ещё не вылупились, а уже раскудахтались!