Она закрыла лицо руками. Как жутко и одиноко ей в этом чуждом, враждебном мире! Раньше при ней были ее португальские слуги, и она чувствовала их поддержку. Тогда она была полна храбрости, была уверена, что сможет держаться до тех пор, пока Карл не поймет своей ошибки и не выкинет ненавистную леди Каслмейн из своей жизни. И что осталось? Слезы катились по ее щекам. Прислуживающие английские леди презирают ее, она ясно чувствовала это. Порой она не понимала ни слова из их быстрой английской скороговорки, а они даже не старались говорить медленнее и яснее, чтобы и она могла уловить смысл их разговоров.
Карл пристально следил за ее реакцией и затем мягко сказал:
— На самом деле у вас нет выбора, дорогая. К тому же я прошу о такой малости. Позвольте леди Каслмейн поцеловать вам руку на сегодняшнем вечернем приеме.
Ох, как ей хотелось вскочить и расцарапать его лицо своими острыми ноготками, но она подняла голову и вяло сказала:
— Я сделаю это, Карл.
Да, она позволит леди Каслмейн поцеловать свою руку, хотя все в ней переворачивалось от мысли об этом. Но она даст понять всем, что друзья леди Каслмейн станут врагами королевы.
Карл наклонился и поцеловал ее.
— Благодарю вас, Катерина. Обещаю, вы не пожалеете об этом.
Он поспешил к Барбаре, чтобы сообщить ей приятную новость. Она слушала, то бледнея, то краснея, словно боялась поверить ему. Невероятно, что Катерина наконец сдалась.
Смеясь и плача одновременно, Барбара схватила Карла за руки.
— О Боже! Не могу тебе поверить!
Карл рассмеялся и приподнял пальцем ее подбородок.
— Вечер уже не за горами. Ты будешь в центре всеобщего внимания. По-моему, тебе пора заняться выбором наряда и драгоценностей.
Барбара взволнованно рассмеялась и, вырвавшись из объятий Карла, закружилась по комнате в ликующем танце.
Барбара и Нэнси смеялись, как дети, готовясь к вечернему приему.
— К дьяволу все попытки изображать святую невинность! — весело заявила Барбара. — Однажды я уже попыталась, но ничего хорошего из этого не вышло!
Нэнси задохнулась от смеха.
— Я уверена, что именно поэтому королева так перепугалась. Она ожидала увидеть соблазнительницу, и вдруг леди Каслмейн предстала перед ней в строгом белом платье, скромная, как невеста.
— Отлично, нынче я сыграю роль королевской соблазнительницы. — Барбара пригладила руками черное атласное платье с изящными черными кружевами. Благодаря пышным юбкам ее талия казалась еще тоньше. Блестящий черный атлас подчеркивал мраморную белизну ее нежной кожи и червонное золото волос. Браслеты и серьги посверкивали приглушенным бриллиантовым блеском, а в ложбинке между грудей сверкал крупный бриллиант тончайшей огранки.
Барбара ожидала перед дверями тронного зала Уайтхолла. Лихорадочный румянец горел на ее щеках, руки были влажными от волнения, и она тайком вытерла их о пышные юбки.
Карл находился внутри и восседал на троне рядом с Катериной. Значит, Барбаре придется идти одной по этому длиннющему залу. На мгновение она пожалела, что они с Роджером уже расстались. Как было бы хорошо сейчас пройти гордо и независимо под руку с мужем! Тряхнув головой, Барбара отогнала трусливые мысли. Она выбрала другую жизнь и должна иметь мужество нести этот груз одна. Она гордо распрямила плечи и глубоко вздохнула. Сэр Чарлз Беркли стоял рядом, также томясь в ожидании представления. Он ободряюще подмигнул ей.
Барбара благодарно улыбнулась ему в ответ. Мужчины все же гораздо приятнее женщин! Ей бы хотелось, чтобы весь мир состоял из одних мужчин, а единственной женщиной в нем была бы она.
Боже Милостивый! Похоже, вся знать Англии съехалась сегодня в Уайтхолл! Барбара и Беркли ждали в комнате перед аванзалом, который был переполнен придворными, ожидающими представления. Барбара слышала, как густой сочный баритон провозглашал:
— Лорд Денем! Леди Денем!
— Лорд Киллигру!
— Граф Шроузбури! Графиня Шроузбури!
Наконец дверь вновь приоткрылась и паж пригласил их войти. Барбара и Беркли проскользнули в узкий проход и встали за спинами предшествующих пар. От духоты и тяжелого запаха пота у Барбары начала кружиться голова. Придворные стояли плечом к плечу в ожидании своей очереди. Портные Лондона, должно быть, день и ночь не покладали рук, чтобы к сроку сшить все эти роскошные наряды. Огненно-оранжевые кружева соперничали с лимонным шелком и серебристо-голубым бархатом. Сверкающие драгоценности притягивали свет сотен свечей, пылавших в высоких канделябрах.