Слезы подступали к глазам Катерины. От этого она еще больше смутилась и занервничала. Дрожащим голосом она продолжала настаивать, чтобы парикмахер опять причесал ее по-иному. Терпение его истощалось, и фрейлины уже недовольно переговаривались, откровенно скучая на этой затянувшейся церемонии.
Барбара сидела возле большого распахнутого окна и смотрела в сад. Теплый ветерок обвевал ее, жужжание пчел напоминало тихую музыку. Королева одевалась уже два часа, за это время ей трижды сменили прическу. Барбара томилась от скуки и нетерпения. Карл играл сейчас в теннис, и ей хотелось пойти взглянуть на него. Ей очень нравилось наблюдать за его игрой: движения его стройного сильного тела были точны и красивы, благодаря отличной реакции он с легкостью брал любой мяч.
Катерина в гневе вынула из прически гребни и тряхнула головой. Парикмахер отступил на шаг, с огорчением взирая на то, как результат его кропотливого труда рассыпается на глазах.
Барбара устало вздохнула. Еще час уйдет на то, чтобы бедняга парикмахер создал нечто новое.
Сгорая от желания выйти в прохладный сад, Барбара поднялась и направилась к двери. Проходя мимо Катерины, она задержалась на мгновение и сказала с искренним изумлением:
— Я восхищаюсь вашим терпением, Ваше Величество. Мало кто смог бы так долго просидеть за утренним туалетом.
Катерина покраснела, словно Барбара дала ей пощечину. Она решила, что Барбара издевается над ней, похваляясь своей безупречной красотой.
Придворные дамы в ужасе ахнули. Не растерявшись, Катерина высокомерно сказала:
— Мое терпение куда более безгранично, леди Каслмейн.
Мысль ее была очевидна. Нужно иметь огромное терпение, чтобы выносить присутствие любовницы своего мужа.
Барбара не хотела обидеть ее своим беспечным замечанием и теперь озадаченно посматривала на враждебные лица фрейлин.
Барбара наклонилась, чтобы взять шляпку и надушенные перчатки, стараясь избегать упрекающих взглядов, направленных на нее со всех сторон.
Она выпрямилась, и тут взгляд ее случайно упал на серебряную кровать под алым пологом, которая стояла в дальней части комнаты. Впоследствии Барбара старалась не смотреть в ту сторону, поскольку Карл, мечтая обзавестись наследником, оставлял Барбару одну по крайней мере два раза в месяц, чтобы возлечь с Катериной на этом серебристо-алом супружеском ложе. Барбара стояла как зачарованная и не могла оторвать глаз от роскошной королевской кровати, ее влажные губы приоткрылись. Она представила себе, как смуглое сильное тело Карла прижимается к плоской груди Катерины. Ноги Барбары подкосились, ей стало дурно, и, чтобы не упасть, она схватилась за спинку ближайшего стула.
Катерина заметила ее состояние, и злорадная улыбка скользнула по ее губам. Часто ей хотелось наброситься на Карла с упреками и обвинениями: «Как можете вы требовать от меня наследника трона, когда все ваше драгоценное семя извергается в утробу вашей ненасытной любовницы!» Порой она просто сходила с ума от ревности.
Как сладка месть! Как чудесно видеть леди Каслмейн с застывшими глазами и побледневшим лицом! Да она просто онемела от ревности!
Глаза двух женщин встретились в долгом оценивающем друг друга взгляде. Губы королевы скривила неприятная усмешка. Пусть Карл предпочитает леди Каслмейн, но на этой королевской кровати он обнимает Катерину и именно здесь будет зачат наследник английского трона. А Барбара может рыдать или веселиться, строя честолюбивые планы, но здесь власть ее кончается.
Одна и та же мысль одновременно пришла в голову соперниц. Безусловно, Катерина находится в более выгодном положении. Любовь проходит, а супружеские узы остаются навеки. И хотя король обожает детей Барбары, они так и останутся бастардами. А дети Катерины и дети ее детей во все времена будут прочно сидеть на троне Англии.