Позже Барбара поддразнивала Джейми одержанной победой. Юноша был почти влюблен в прекрасную любовницу своего отца. Барбара была приятно удивлена и душевно тронута его откровенным обожанием. Джейми вспыхнул и сказал убитым голосом:
— О, я не хотел изменять вам.
Барбара мягко коснулась его плеча.
— Королева Англии очень нуждается в друзьях. Да и я не желала бы быть ее врагом в отличие от нее. К сожалению, она никак не смирится с тем, что мы с твоим отцом любим друг друга.
Глаза Джейми были такими же темно-карими и преданными, как у королевских спаниелей.
— Разве можно не любить вас?
Барбара кончиками пальцев погладила его по щеке.
— Спасибо, Джейми. В тебе так много отцовского обаяния.
Карл подошел к ним, обнял Барбару за талию и ласково взглянул на сына. Весело болтая и подшучивая друг над другом, вся троица вышла прогуляться в сад.
Катерина проводила их грустным взглядом. Им было так весело и хорошо вместе, а она никогда не окажется с ними в одной компании. На кресло возле Катерины, тяжело отдуваясь, опустилась леди Малгрейв; из-за чрезмерной полноты каждый шаг для нее был истинной мукой. Она отдышалась, обмахиваясь веером, и затем проницательно взглянула в сторону трех фигур, только что исчезнувших в дверном проеме.
— Наш траур, видимо, не касается леди Каслмейн. Вы заметили, как резко она выделяется на общем фоне? — На период траура по матери Катерины придворные отложили свои драгоценности и облачились в темные платья.
Катерина вздохнула. Она ясно показала всем, что критика и порицание леди Каслмейн являются самыми верными путями к завоеванию благосклонности королевы. Однако сейчас, когда в ее ушах еще звучал веселый смех Карла, она поняла, какими мелочными и фальшивыми были все эти разговоры. Катерине отчаянно захотелось быть любимой, закончить ссоры и развлекаться вместе со всеми.
Джейми был единственным человеком, с которым Катерина могла отдохнуть душой, он заряжал ее своим весельем, и она с нетерпением ждала его прихода. К тому же всякий раз, когда она беседовала с Джейми, Карл одобрительно поглядывал на нее, и Катерина расцветала, согретая его ласковыми взглядами. Скорее всего, ему уже приелся образ маленькой суровой монашки, лишенной чувства юмора.
Однажды Джейми предложил ей поехать с ним в театр, посмотреть последнюю комедию Уильяма Уичерли, и Катерина согласилась. Конечно, в театре ей бывало не по себе. Актеры и актрисы говорили слишком быстро, а ее английский еще оставлял желать лучшего. С трудом догадываясь, о чем идет речь в пьесе, она, однако, видела, что на сцене творится нечто совершенно непристойное. Катерина стыдливо ерзала в кресле, видя полуобнаженных актрис с ярко размалеванными лицами. Но Джейми был так обаятелен, что она сочла невозможным огорчить его отказом. Взяв его под руку, Катерина сказала:
— Мне будет очень лестно появиться в театре в таком сопровождении.
Они вышли на залитый солнечным светом дворцовый двор; Катерина весело смеялась, и глаза Джейми светились радостью. Одна за другой кареты подкатывали и с грохотом уносились по булыжной мостовой. О последней комедии Уичерли ходило много самых противоречивых слухов.
Карл как раз собирался сесть в свою карету, его темноволосая голова уже склонилась к низкой дверце, как вдруг он заметил Джейми и Катерину. Обернувшись, он махнул им рукой, приглашая их присоединиться к нему.
— Вы собрались в театр? Здесь найдется место для вас.
Сердце Катерины учащенно забилось. Как он красив! Алый камзол великолепно сидел на нем и оживлял смуглый цвет его лица, освещенного белозубой улыбкой. Катерина поспешила ему навстречу.
Барбара уже сидела в карете, полускрытая бархатными занавесками. Она наклонилась вперед, чтобы выяснить, с кем разговаривает Карл, и слегка вздрогнула, увидев королеву. Неужели Катерина согласится поехать с ними? Это было бы прекрасно! Придворные прикусили бы свои языки, заметив, что враждебность Катерины пошла на убыль, и положение Барбары стало бы гораздо надежнее.
Карл и Барбара обменялись понимающими взглядами. Барбара замерла, боясь спугнуть удачу, подобно охотнику, затаившемуся перед решающим ударом. Боже, благослови Джейми, думала она, ему уже удалось сделать Катерину более человечной.