Назавтра Барбара пообещала Беннету склонить Карла к тому, чтобы назначить его послом во Францию. Беннет удовлетворенно улыбнулся и вынул из кармана изумительное кольцо с рубином, окруженным стайкой жемчужин.
— Примите маленький знак моей признательности и уважения, мадам.
С радостно бьющимся сердцем Барбара проводила его взглядом. Власть! Она пьянит без вина! Одно ее слово, одна улыбка может изменить будущее этих людей.
Купер и Беркли вскоре тоже ушли, и Барбара, весело напевая, вскочила с дивана и закружилась по комнате. Какая замечательная настала жизнь! Уайтхолл был центром мира, и она, Барбара Палмер, сделалась необычайно важной персоной в этом мире.
Влюбленность Барбары в Уайтхолл была предметом постоянных насмешек ее кузена Бекингема. Она чуть было не поссорилась с ним однажды, когда он сказал поддразнивающим тоном:
— Все эти милые джентльмены, которыми ты наивно восхищаешься, при ближайшем рассмотрении оказываются глубоко порочны. Они привыкли лгать, жульничать в карты, наставлять рога своим друзьям. Неужели это восхищает тебя?
Барбара окинула взглядом изысканное общество, окружавшее их. Сверкание драгоценностей, ослепительные наряды! Именно о такой жизни она мечтала в детстве.
— Но, милый Джордж, здесь все так красиво. Посмотри на эти изысканные туалеты, веселые лица.
Бекингем рассмеялся и, шутливо зажав нос пальцами, проговорил:
— Да! Они тратят слишком много времени, чтобы перенять французские манеры и моды. Но их завитые блестящие парики кишат вшами, ведь мало кто из них ввел в свой обиход ванну. Чтобы отбить запах немытого тела, они выливают на себя по полфлакона дорогих духов.
Барбара досадливо нахмурила тонкие брови. Так и было. Ее часто поддразнивали за пристрастие к ежедневным ваннам; многие предостерегающе говорили, что это крайне опасно.
В поле их зрения случайно оказался великолепно одетый молодой дворянин, который, не стесняясь, мочился прямо в камин — этот обычай тоже был перенят у французов. Бекингем иронически усмехнулся.
— Вот тебе и подтверждение моим словам, дорогая.
— О, нет… — Барбара подобрала юбки и, резко отвернувшись, отошла в сторону. Через несколько минут она уже думать забыла о Бекингеме и от души смеялась над леди Маскерри, которая, раскрасневшись от стараний, отплясывала очередной танец.
Барбара отвлеклась на мгновение, заметив подошедшего к ней Филипа, лорда Честерфилда. Когда-то его близость наполняла радостью ее сердце. Сейчас она просто улыбнулась ему и опять обратила взор на танцующих.
— Разве это не потрясающая картина, милорд?
Леди Маскерри давно была в тягости, срок ее беременности подходил к концу, и она могла родить в любой момент. Супруг умолял ее остаться дома, но здравого смысла ей явно недоставало, а танцы она обожала до смерти и не желала отказывать себе в этом удовольствии. Чтобы сровнять формы своего тела, она приколола под платье маленькую подушечку. Филип стал наблюдать за танцами вместе с Барбарой, и она вдруг затаила дыхание, подавляя смешок. Подушечка выскользнула из-под платья и упала на пол.
Барбара, не сдержавшись, расхохоталась и обернулась к Филипу.
— Неужели тебе не… — Она не договорила, заметив, что он не слушает ее. Его внимание было приковано к лорду Киллигру, танцевавшему с его женой Элизабет.
Узнав о связи своего мужа с Барбарой, Элизабет в течение нескольких недель испытывала все муки ада. Тайные побуждения и стремления ее супруга вдруг открылись ей. Странное поведение стало ясным и понятным. Душу ее разъедала ненависть к Филипу и Барбаре. Она решила бороться с ними их же оружием и зачастила на балы.
У нее появился свой круг поклонников, которые находили ее очаровательной. Элизабет была стройной изящной женщиной среднего роста с нежной бархатной кожей и белокурыми волосами. Большие выразительные голубые глаза светились умом и доброжелательностью.
Барбара, прищурив глаза, следила, как леди Честерфилд скользит по залу, переходя от кавалера к кавалеру и оставляя за собой шлейф звонкого смеха. Филип все еще пристально наблюдал за своей женой, и Барбара сказала:
— Леди Честерфилд напоминает мне бабочку, опьяненную весенними ароматами, которая порхает с цветка на цветок. Кажется, она никак не решит, какой из кавалеров интереснее.
Взгляд Филипа был на редкость задумчивым.