— Эй, постойте, не слишком ли вы спешите? — Мужчина едва не сорвал с нее плащ, но, увидев, кого схватил, замер с открытым ртом. — Леди Каслмейн!
— Да, — сухо сказала Барбара, — и если вам еще дорога жизнь, пропустите меня.
Мужчина отпустил ее и почтительно отступил. По толпе пробежало: «Леди Каслмейн», и дорога словно по волшебству, расчистилась. Барбара с высоко поднятой головой и развевающимся за спиной плащом вошла в банк.
Джон Танер вышел, чтобы приветствовать ее. Вид у него был крайне обеспокоенный, седая борода подрагивала от волнения.
— Леди Каслмейн! — Он предложил ей кресло, но Барбара решительным жестом прервала его любезности.
— Я пришла за своим золотом.
Джон Танер коротко усмехнулся:
— Весь Лондон сегодня утром приходил ко мне за тем же. А я не могу отдать деньги.
— Как не можете? — Пораженная Барбара взглянула на него, чувствуя, как в ней закипает гнев. — Презренный негодяй! Вы украли мое золото? Я позабочусь о том, чтобы вас повесили!
Танер протянул к ней руки, умоляя успокоиться.
— Вы напрасно гневаетесь, мадам. Ваше золото в полной безопасности.
— Тогда немедленно выдайте мне его! — Барбара тяжело дышала, глаза ее метали молнии.
Танер вздохнул. Очень трудно вот так сразу объяснить все экономические сложности этой темпераментной женщине. Он опустился в кресло, отвергнутое Барбарой, и медленно сказал:
— Мадам, у меня хранит деньги множество людей. Все они числятся за мною, но я храню их не в сундуках, а вкладываю в различные коммерческие предприятия, в недвижимое имущество, чтобы их стало больше. Вы понимаете?
— Я поняла, что у вас нет моих денег, — сухо сказала она, но слушала его со вниманием.
— Конечно, мадам, я могу вернуть вам деньги через двадцать дней, если вы будете настаивать. Мне нужно время, чтобы собрать их.
— Двадцать дней! Англия потерпела поражение! Через двадцать дней Лондон, возможно, будет в руках голландцев вместе с моим золотом.
— Если это случится, мадам, то ни один банкир в мире не сможет спасти ваши деньги. Однако я предпочитаю надеяться, что мы победим. Если подобные вам люди будут сохранять спокойствие и оставят свои деньги в банке, то финансового краха скорее всего не произойдет. Но, если каждый будет настаивать на немедленном возвращении денег, то в стране начнется настоящий хаос, вне зависимости от того, выиграем мы войну или проиграем.
Барбара недовольно прищурила глаза, но вынуждена была признать, что в его словах много правды. Наконец она неохотно сказала:
— Отлично, я поговорю об этом с королем. Но, если вы обманете меня и нарушите свое обещание, вам вряд ли удастся сохранить голову на плечах.
Она покинула банк с нарастающим страхом в душе. Денег нет, дети на пути в деревню; кто знает, увидит ли она их когда-нибудь. Карл находится в опасности.
Взобравшись в экипаж, она сказала кучеру:
— Отвезите меня в порт, туда, где разворачиваются военные действия. — Ей хотелось отыскать Карла и убедиться, что он жив и здоров.
— В порт?! — Даже сквозь густую щетину было заметно, как побледнело лицо кучера. — Ни за какие деньги.
Барбара мрачно сказала:
— Ладно, тогда отвезите меня в Уайтхолл. — Она откинулась на спинку пыльного сиденья и терпеливо сносила бесконечную тряску и толчки. Может быть, во дворце уже известны какие-нибудь новости.
В большом дворце Уайтхолла все еще царило смятение. Барбара заметила герцогиню Йоркскую, вышедшую из покоев королевы. Она подбежала к Анне и взволнованно взяла ее за руку.
— Анна, есть какие-нибудь новости?
Крупное умное лицо Анны было печально.
— Голландцы подожгли четырнадцать наших кораблей и захватили «Короля Карла».
Барбара ахнула. «Король Карл» был восьмидесятипушечный флагманский корабль, именно на нем король вернулся из изгнания в Англию. Этот корабль совершил триумфальное путешествие из Гааги в Дувр.
— О Боже милостивый!
Анна грустно кивнула.
— Да, это огромная потеря. Яков прислал гонца, они с королем скоро будут в Уайтхолле.
Барбара осталась ждать во дворе и, как только Карл сошел с лошади, бросилась к нему навстречу. Он был весь в грязи, рубашка разорвана в клочья. Прижав Барбару к себе, он быстро поцеловал ее, отстранил и сказал:
— Дела плохи! Ох, как бы мне хотелось поджарить весь этот парламент на медленном огне!
— Карл, мы должны покинуть Лондон. Я уже отослала детей к матери.
Король, направлявшийся в свои покои, повернулся и мягко взял ее за подбородок: