Кто-то принес носилки, на которые переложили Его Светлость. Ройоля и Вирхен связали прямо здесь и унесли, как тюки, взвалив на плечи. Инквиль перестала сиять, только гордо улыбалась. Охотники, кроме сопровождавшего стражу Тильви, остались в тронном зале, словно понимая, что Кайсе и Ри необходимо немедленно о чем-то поговорить, но не желая оставлять их вдвоем.
Солнце осторожно трогало первыми, еще холодными лучами, пол в тронном зале, на ночь превратившимся в поле битвы.
— Сейчас здесь появится много людей, — наконец произнес Касман, подходя к разведчику и наемнице. — Слуги, чтобы убирать здесь все, любопытствующие придворные… Поговорите в другом месте, хорошо?
— Да, и объясни мне, Ри, — вдруг подала голос Инквиль. — Почему Его Светлость не очнулся до сих пор, а ты, появившись здесь раньше, все еще на ногах?
— Подозреваешь меня? — устало спросила Риннолк. Охотница замотала головой.
— Госпожа Окхинг, — тихо и уныло произнес Литкай, со вздохом складывая руки на груди, — оставьте наших гостей в покое. Я лично расспрошу их обо всем и передам Его Светлости.
Касман предательски улыбнулся, а Инквиль вспыхнула.
— Не слишком ли много ты на себя берешь? — недовольно поинтересовалась она. — И почему ты оставил господина советника?
— Потому что не смог остаться в стороне, — усмехнулся парень. — Беру на себя немного — всего лишь все обязанности его Светлости на время, необходимое для его полного выздоровления. Именем самого Хальтена Седьмого и покойной Эрики Эхствайген… Так вас устроит?
Инквиль побелела лицом и не решилась ничего сказать, понимая, кого она уже несколько раз за эту ночь успела назвать щенком.
— Ну да, — ответил Кайса на удивленный взгляд Риннолк — она одна еще считала Вирхен наследницей. — Ульвейг раскрыл нам суть этого грандиозного обмана — заставить всех верить в существование наследника, но указать при этом на совершенно другого человека.
Наемница тихо ругнулась, испытывая огромное желание сесть прямо на пол. Скрывать ребенка в чужой семье — довольно находчиво, но скрывать его рядом с собой, выучить наравне с остальными Охотниками, верной герцогской гвардией, спокойно доверять важные дела… Литкай криво ухмылялся, немного виновато глядя на девушку.
— Так вот откуда те ваши странные переглядывания, — припомнила Риннолк. — Касман, ты тоже знал?.. Ну ты и…
— Был приказ молчать, — объяснил Охотник. — До последнего. А теперь давайте все же уйдем… Вам обоим нужен лекарь, я думаю.
— Нет, — мотнул головой Кайса. — Сначала лекарь, потом разговор, потом еще что-нибудь… Оставьте нас на одну кейду, не больше. Это очень важно.
— Давайте… Принесем благую весть о выжившем наследнике, — хмыкнул Литкай. — И приведем Ульвейга, чтоб доказал…
— И что это значит? — настороженно спросила Риннолк, когда Касман и присмиревшая Инквиль закрыли двери.
— Кольцо твоей сестры, — просто сказал Кайса. — Там, на ободке с внутренней стороны, есть гравировка.
Он ждал. Ждал, когда Риннолк быстро схватила украшение и поднесла к глазам, стараясь прочитать мелкую-мелкую надпись.
— Но… Откуда это? — она глотнула ртом воздух, будто стала задыхаться. — И почему… Лиотто ведь ненавидела опалы…
— Ничего не стоило поменять камень, — проговорил бард. — А откуда… Ри, я снял это кольцо с трупа.
Рука с кольцом сжалась в кулак так резко и с такой силой, что, казалось, послышался хруст. Девушка подняла на Кайсу стеклянный взгляд. Он только сейчас, в некотором оцепенении, отметил, что глаза у нее зеленые, очень темные.
— Я должен был…
Да зачем он это говорит? Неужели Риннолк сама не поймет?!
— Что должен? — эхом откликнулась девушка.
— Убить их, — собственный голос, казалось, доносился издалека — как в том сне, с озером. — Чернокнижников…
С глубоким вдохом девушка шагнула вперед и крепко обняла разведчика, а на выдохе не смогла сдержать слез. Ничего не понимая, терпя боль в плече, Кайса опасался даже шевельнуться, не то что обнять Ри в ответ.
— Ты сказал — чернокнижников, — прошептала Риннолк ему в плечо. — Их было двое, так?.. Ты… тогда… Когда я лежала без сил, что ты тогда произнес?
— Что я убил твою сестру, — медленно произнес бард.
— Дурак, — всхлипнула Риннолк, отрываясь от него. — Несчастный идиот.
Отступление 5, вместо эпилога
Каждый второй придворный мечтал расспросить Кайсу и Ри о произошедшем в замке, но королевская стража героически молчала, оставив двору сухой отчет и простор для фантазии. Они вообще старались никому лишний раз не показываться на глаза, разве что Ри иногда пропадала с шермельским приятелем, или Кайса и Ри — с Охотниками.