— Эйм-Онк, Эйм-Онк… — что там дальше говорить, Кайса никак не мог придумать, но лес пропустил. И умей он принимать человеческий облик, Кайса был в этом уверен, Эйм-Онк с удовольствием дал бы пинка бегущему оборотню.
— Лэйшт!!! — заорал Кайса, толком не отдышавшись от бега. — Лэйшт, ты мне нужен!
Не дождавшись ответа, Кайса, не вполне соображая, что делает, пошел прямо в озеро.
— Топиться, да? — Лэйшт вынырнул из воды, недовольный и язвительный.
— Нет, я ошибся! Ты должен вернуть эту девушку! — Кайса вцепился в Лэйшта уже знакомой тому мертвой хваткой, готовый тут же перекинуться в медведя.
— С чего это? — вздохнула нечисть, не пытаясь даже освободиться.
— Потому что это был квирр! — Кайса понимал, что практически загубил абсолютно невиновного человека, и от этого понимания становилось жутко, что бы там ни говорили об оборотнях. — Послушай, я бы привел тебе этого духа, но тебя же они не интересуют… Да ты хоть слушаешь меня?
— Ты обманул меня? — нахмурился Лэйшт.
— Нет! Это квирр обманул! И тебя, и меня! Знаешь, по-хорошему верни человека на землю, иначе я тебя где угодно достану, вот увид…
— Увижу я, — буркнул Лэйшт. — Лес уже увидел! Раз пустил и обманщиком не посчитал… Руки убери и выйди из озера, очень тебя прошу!
Кайсу трясло. Это жидание показалось едва ли не более долгим, чем предыдущее.
— Какого кв… лешего? Я же совсем недавно ее принес, почему она, как… как мертвая уже?!
Лэйшт удивленно посмотрел на девушку на своих руках и передал ее Кайсе.
— Да живая она… А ты помнишь, в каком виде ее сюда притащил? Возись теперь!
Бард вздохнул, успокаиваясь, а Лэйшт, махнув на прощание рукой, пошагал обратно в свое озеро, бормоча на ходу что-то о мерзких оборотнях, которым даже лес помогает.
— Спасибо, эквиска…
Нечисть отозвалась коротко и нецензурно.
И вот в третий раз Кайса вернулся в город. Совершенно вымотанный.
Король принял его второй раз и выслушал молча, потом покачал головой.
— Иногда и низшие духи могут обмануть всех… Но бедняжка была, видно, совсем измучена, раз удалось так легко довести ее до преступления…
— Что с ней теперь будет?
— Отлежится во дворце, лекарь ее посмотрит, — пожал плечами Его Величество. — Нормально все будет. Но ты, Ортор… извинись уж перед ней потом…
— Конечно…
— И удача, да… Держи, — король вновь бросил своему офицеру хорошо знакомый фиал и задумчиво снял с шеи медальон, стянул с пальцев пару колец, достал из кармана маленькую бронзовую статуэтку.
— Я не…
— Ты успел ее спасти, — прервал его король и добавил:
— Ты еще до ужина спас двух девушек сразу, не каждому герою удавалось! — и усмехнулся так, что сразу стало ясно, что безумный, дурацкий день уже закончился и можно спокойно идти петь, пить и спать. Но сначала — купить удачу.
Зелье — проглотить, статуэтка — в карман. Удача не покинула тебя, Ортор…
Глава 6. Новое знакомство
Риннолк стояла на заднем дворе, возле королевских конюшен, откуда совсем недавно вывели ее Репея, уже взнузданного, с притороченными к седлу дорожными сумками и шпагой в ножнах. Риннолк стояла и смотрела на небо, сжимая в руках остальные свои вещи — колет и смотанный шарф, в которых сейчас было слишком жарко, пояс с кинжалом, шляпу и поясную сумку-кошель. Стояла так и смотрела вверх. От горячего яркого солнца болели и слезились глаза, но пусть лучше болят и слезятся, чем снова над ее головой сомкнется темная вода, куда ни один луч не проникает.
Ладно, хватит… Пора идти. Риннолк опустила голову. Перед глазами плыли желтые пятна…
Кайса, подошедший недавно, стоял в десяти шагах от нее и наблюдал. Наблюдал за наемницей, а думал о Вирхен.
Прощание с ней вышло странным и спутанным, как и все их недолгое знакомство. Чистый-чистый взгляд, дрожащие губы, лучи солнца в светлых волосах — об этом можно было бы спеть, только все слова, приходившие на ум, казались нелепыми и бездушными. Объяснил, рассказал, даже о чем-то пошутил… и все. Не повезло девочке со спасителем. Хоть бы руку ее, что ли, поцеловал — так, кажется, принято.
Ты редкий дурак, Элле-Мир, даже для спасенной тобой девушки нужных слов не нашел — так чего уж говорить о той, кого ты едва не угробил?!
Пока Риннолк смотрела на небо, она была похожа на статую. Потом — на голема. Или на куклу. Скованность, четкость и угловатость в движениях, пустой взгляд… Был пустым, пока она не протерла глаза и не разглядела барда. Губы сжались в тонкую линию, правая рука подозрительно дернулась, шаг сделался чеканным.