— "Терновник"… Забавное прозвище, — Кайса отпил успевшего остыть, но все равно вкусного эффе и внимательно взглянул на девушку.
— Имя, — не моргнув глазом, ответила та. — И вправду забавное.
"Если и врет, то очень умело, — недовольно подумал Кайса. — Хотя мне действительно ни к чему ее имя…"
Интересный человек попался ему на пути все-таки. Такой, что при всех положительных моментах знакомства, легко решится его с этого самого пути столкнуть. Кайса неожиданно почувствовал себя персонажем старой сказки, героем из тех, которые идут на сговор с нечистью, чтобы добиться чего-то важного. Только чего ему нужно будет добиваться и при чем здесь наемница, Кайса еще не знал. Но уже было интересно — а это завораживало.
Постепенно они разговорились. И в процессе болтовни ни о чем выяснилось, как всегда, достаточно много, чтобы сделать определенные выводы. На этот раз выводы заключались в том, что будь оба еще немного более упрямые и менее миролюбивые, то из них вышли бы замечательные во всех отношениях враги. Не смертные, не кровные, но вполне серьезные и опасные, из тех, что не балуются взаимными шпильками и дуэлями "до первой крови", а бьют сразу, незатейливо и наверняка — в ухо или челюсть, в принципе не желая разговаривать ни о чем. Непонимания брали свое начало в образе жизни наемницы и тайного офицера и заканчивались в совершенно пустяковых спорах, например, о погоде.
— Риннолк, а ты любишь мед? — вопрос все-таки вырвался, Кайса мысленно обозвал себя идиотом, но все-таки заинтересованно поглядел на девушку.
— Да, — пожала та плечами.
"Ну, хоть в чем-то у нас вкусы совпадают", — удовлетворенно подумал бард.
— Кайса… — наемница немного помолчала. — Ты… Споешь сегодня?
Элле-Мир повеселел еще больше и кивнул. Тренировки тренировками, и приказы приказами, а свою лютню он пока ни на что не готов променять.
Глава 8. Приказ
Утром Риннолк оторвали от важного дела.
Проснулась она, к слову, в прекрасном расположении духа, что было ей крайне несвойственно. Повлияли спокойная обстановка недавнего вечера, приятная музыка и голос, очевидно, — наемница накануне заснула за столом, под какую-то очень долгую балладу. Хорошо, что бард не заметил — сидела Риннолк в самом дальнем и темном углу, за спинами слушателей, а по окончанию выступления, когда и музыка, и голос исчезли, дав место привычному людскому гомону, мигом проснулась — чтобы уйти и досмотреть сны уже в нормальной постели.
Комната, ею снятая, была просторной и светлой, с сундуком для вещей, полками на стене, столом, парой стульев и кроватью. Особенно, как это ни удивительно, Риннолк обрадовалась зеркалу, и после долгого разглядывания собственного отражения пришла к выводу, что надо бы подстричься. Потому что недлинные в общем-то, всего до плеч, волосы, тем не менее, доставляли наемнице дополнительные хлопоты, каждое утро превращаясь в воронье гнездо, распутывать которое, как всегда, не было никакого желания. И вот, намочив волосы и попросив у Керры ножницы, шермельская наемница успела расстаться почти что с половиной шевелюры и как раз собиралась подравнять челку, как в дверь постучали.
На пороге стоял бард. Риннолк про себя отметила, что, если бы не видела его разозленным, он произвел бы впечатление человека, просто не способного не улыбаться. Пусть не было открытой веселости, но ее тень присутствовала постоянно, даже во время боя. Такие противники удивляют и слегка раздражают человека спокойного, а неуравновешенного доводят до слепой ярости одним лишь своим поведением. Кайса как будто в любой момент был готов рассмеяться. Наемница прекрасно знала, каким грозным оружием может быть смех, и сама совершенно не умела им пользоваться. Риннолк покачала головой. Кайса удивленно поднял бровь, окинув взглядом ножницы в опущенной руке, мокрые волосы, изрядно укоротившиеся со вчерашнего вечера, и задумчиво поджатые губы девушки.