— …почему стражник так спокойно об этом говорит?! И ты тоже!
— Риннолк, это Змей, — не понял беспокойства бард. — Существо, конечно, редкое и опасное, но не настолько, чтоб кричать об этом на всю улицу…
— То есть? — вскинулась Риннолк. — Нильвган рассказывал, сколько разрушений может принести один Змей! В некоторых городах даже собирали ополчение, чтобы его убить!
— Да ну, никогда такого не слышал…
Наемница, совершенно запутавшись, побрела вслед за Кайсой и Репеем. Может, здесь научились находить какой-то общий язык с крылатыми бестиями, или, скажем, как-то их задобривать.
***
Когда пришел чужак, лил дождь — Йелсу это помнил совершенно точно. Дождь лил два дня почти без перерыва. И чужак пришел глубоким вечером, почти ночью. В такое время и такую погоду — по крайней мере, Йелсу был в этом уверен, — в мирные городки наведываются только опасные преступники и убийцы, причем, уверенные в своей безнаказанности и силе. И веет от них яростью, и кажется, они могут поджигать взглядом. И странный гость, по кому, верно, тюрьма плачет, пришел почти что ночью, в лютую непогоду, но кроме этого придраться было не к чему. Постоялец как постоялец, живет наверху, платит исправно, по городу ходит…
А сейчас пришел бард. Пришел, как и полагается честным людям, солнечным днем, даром, что еще вчера лило, как из ведра. Едва ли не с порога попросил обед (в своей обиде путники проигнорировали не только друг друга, но и завтрак), оглушительно чихнул в скомканный платок и расчехлил лютню — чтоб народ увидел и не спешил расходиться, и заглянул вечером. Следом вошла высокая девушка, судя по коротким волосам, выправке, одежде и оружию, наемница. "Развелось, — подумалось хозяину. — И что за счастье для девки?" Была в Зареге одна девчонка, в тринадцать без родителей осталась, убегла квирры знают куда, потом вернулась, лет через десять, при оружии, а взгляд такой, что в дрожь бросает, и ухмылка ледяная…
Йелсу спохватился, сам подошел к столу, который облюбовали менестрель с… подругой, что ль?.. принес квас, хлеб, тарелки с домашним сыром, квашеной капустой и солеными грибами, крикнув на кухню, чтоб разогревали суп. Ничего не пожалел, вот как! Тем более что вечерочком, судя по всему, в родимую "Зорюшку" пожалует много народу — если бард остановится.
— Спасибо, — поблагодарили в один голос путники, а парень поспешил договориться насчет двух комнат.
— Мы на ночь пока что, а потом поглядим, как получится…
— Комнаты есть свободные, звать меня Йелсу. А ваши имена как будут, гости? — спросил Йелсу, прикидывая, не мог ли он видеть барда раньше.
— Риннолк из Шермеля, — отчеканила девушка. Ну как есть — пограничница бывшая…
— Кайса, — ответил менестрель. — Элле-Мир.
— Спящий Зимой? — припомнил трактирщик. — Слыха-а-ал…
— Надеюсь, хорошее, — забавный парень, старается на собеседника смотреть, а все в тарелку упирается. Да и сам он умен, Йелсу! Еду поставил, и вздумал болтать!
— Там еще расстегайчики на кухне оставались, — неуверенно пробормотал Йелсу. — Ты ешь, а то на голодный желудок поется плохо.
Вот в этом они с менестрелем были совершенно солидарны. И даже с хмурой девкой.
А тот, появившийся почти месяц назад, сидел в другом конце зала и украдкой посматривал на новопришедших.
Риннолк старалась не озираться, но ничего не получалось. В конце концов она встала, чтобы снять надоевший колет. На самом деле тот можно было легко стащить, не поднимаясь с места, но девушке было нужно передвинуть стул.
— К чему такие ухищрения? — негромко поинтересовался Кайса, разливая по кружкам квас.
— Просто люблю сидеть спиной к стене, чтобы видеть весь зал.
— Ну да, — покладисто согласился бард. — Конечно, как я сам об этом не подумал…
— На самом деле, это так. Но здесь еще… — Риннолк понизила голос. — Тревога, в общем. Муторно как-то.
Кайса с сомнением посмотрел на свою спутницу. Как-то странно было слышать от нее о непонятных предчувствиях.
— Когда нас готовилась сцапать банда Энро, ты что-то не страдала приступами ясновидения.
— Во-первых, я не предсказываю, а во-вторых, тогда нам, по сути, не грозила опасность.
— А сейчас грозит?
— Я не знаю! — разозлилась Риннолк. — Вообще считай, что я ничего не говорила.
— Хорошо-хорошо, — сам бард никакой опасности не чувствовал, но вот то, что обычно сдержанная и холодная девушка сейчас едва ли не локти грызет от беспокойства, начинало настораживать. — Примем к сведению, но не более, договорились?