— В комнате Риннолк тоже есть такой? — быстро одеваясь, спросил разведчик.
— Да, — ответил Хальтен Седьмой. — И, предвосхищая твой следующий вопрос, — нет, никто, кроме меня, об этих ходах не знает. Ваши недоброжелатели, скорее всего, воспользовались дверью.
Великий Герцог выглядел спокойным и усталым.
— Я пришел вас порадовать. Только нужно позвать девушку — повторять дважды одно и то же я не люблю.
— Да, — кивнул бард. — Я сейчас…
— Не стоит ходить ночью по коридорам, — покачал головой Хальтен. — За мной.
На пару мгновений Кайса задумался, но то, что Великому Герцогу доверял Батин Второй, перевесило опасения. Хальтен подошел к шкафу, отодвинул в сторону наряды, пошарил рукой в верхнем правом углу, что-то тихо щелкнуло, и Великий Герцог отодвинул в сторону заднюю панель шкафа.
Пробираться приходилось исключительно на ощупь. Великий Герцог, видимо, привык, а вот Кайса с трудом удержался от желания ухватиться за край герцогской мантии. Использовать особу королевских кровей в качестве поводыря — это было бы слишком.
— Как ты считаешь, — Хальтен, видимо, тоже на эту ночь забыл о правилах хорошего тона, — мы не слишком ее испугаем?
— Кого, Риннолк? — удивился бард. — В самом худшем случае она просто зарежет нас быстрее, чем узнает.
— Иди-ка вперед, — не без язвительности отозвался Великий Герцог. — Мне, знаешь ли, еще страной править.
Хальтен вновь отодвинул панель и прижался к стене. Кайса усмехнулся и шагнул в шкаф, мгновенно запутавшись в висевшей там одежде. Наконец он толкнул дверцы и оказался в комнате. Риннолк, к удивлению, не проснулась от шума. Обычно сон у нее был очень чуткий.
Кайса прошел к кровати и осторожно коснулся руки, выглядывающей из-под одеяла и покрывала, наброшенного поверх него. У Элле-Мира перехватило дыхание: рука была просто ледяной.
— Какого ж квирра?! — теперь вдохнуть не получилось уже по другой причине — кулак резко поднявшейся Риннолк угодил как раз под ребра.
— Ты как мертвец! — сдавленно поприветствовал ее менестрель. — Я испугался!
— Я тоже, — хмуро ответила девушка. — Больно?
— Ни капли, — скривился Кайса. — Только второго не бей. Ему еще править.
Хальтен усмехнулся, и только тогда Риннолк его заметила. Право же, стоило подставиться под удар, чтобы увидеть все оттенки удивления, мелькнувшие на ее лице.
— Прощу прощенья, — сказал он, отворачиваясь. Кайса последовал его примеру. — Я был вынужден нанести этот тайный и неудобный для вас визит.
Когда Риннолк, ничего не понимая, оделась, Хальтен уселся в кресло и улыбнулся. Кайса присел на краешек кровати, рядом с наемницей.
— Пожалуй, теперь я понимаю, почему Батин так о вас заботится, — произнес Великий Герцог. — И я, и Ульвейг чрезвычайно вам благодарны. Вы ведь уже догадались, что Вирхен — моя дочь?
Риннолк вспомнила о возможном прослушивании комнаты, но Великий Герцог, видно, отличался редкой проницательностью.
— Даже если и слышат, уже нет смысла скрывать этот факт, — он пожал плечами. — Противники династии уже знают… и перешли к слишком наглым действиям. Раньше обходилось таинственными совпадениями… Впрочем, поймите правильно, скорее всего, ими был нанят маг, а это для Думельза повод уже достаточный для долгого заключения.
— Ульвейг сказал, что поимка этого мага — наша задача, — осторожно проговорила Риннолк.
— А вот я и подошел к хорошей новости, — ровно отозвался Хальтен. — Не далее как вчера ночью прибыл мой разведчик, о котором советник уже рассказывал нашей даме, — учтивый кивок в сторону наемницы. — Я окажусь прав, если предположу, что вам будет о чем поговорить?.. Отлично. Думаю, вы втроем справитесь с делом значительно быстрее. Если понадобится, можете покинуть столицу.
— А как же Вирхен? — в один голос удивились стражники.
Хальтен нахмурился.
— Она больна. И не выйдет из комнаты еще три дня. До дня ее шестнадцатилетия.
— Время представить Вирхен двору? — догадался Кайса.
— Именно, — вздохнул Хальтен. — Я и так выжидал слишком долго. Продолжать делать вид, что все в порядке и к Вирхен я не имею никакого отношения, сейчас уже ни к чему. И как только эта тайна раскроется всем без исключения, никто не вправе будет оспаривать мою власть. И наследство Вирхен.
Риннолк подумала о том, что это очень сложно — терпеть недоверие и вести скрытую борьбу долгие годы. И все ради того, чтобы у дочери было нормальное, безопасное, свободное от покушений детство. Хальтен улыбался спокойно, даже слишком спокойно, и наемница подозревала, что еще за ойт до встречи он рвал на себе волосы.