Вал камней наконец-то разошёлся в стороны. Таисса увидела впереди просвет.
– Омега, – тихо позвала она. – Но ведь Элен – моя, наша, настоящая Элен – она надёжно спрятана в криокамере? Её никто не похитит? Не разморозит? Потому что если это произойдёт…
– Ты отомстишь? – Омега обернулась. – Мне?
– Просто не знаю, как смогу посмотреть в глаза отцу, – тихо-тихо сказала Таисса. Проклятые слёзы побежали по лицу. – И… жить дальше. Я обещала ей в другой реальности, что сделаю всё, чтобы разбудить её. Обещала, что вытащу из комы. Я согласна быть жалкой неудачницей, я согласна, что совершила чудовищную ошибку, не проконтролировав всё сама, разрешив тебе её похитить, я виновата… но я просто не могу, чтобы её больше не было. – Она сглотнула. – Пожалуйста, скажи мне, где настоящая Элен. Пожалуйста. Я отдам всё, что у меня есть.
– А потом? – насмешливо спросила наёмница. – Запрёшь её полутруп понадёжнее, выдохнешь с облегчением и продолжишь заниматься своими делами?
Её слова ударили точно в цель. Таисса почувствовала, как вспыхнули щёки.
– Программы «Бионикс» продолжаются, – с усилием возразила она. – Я не остановлюсь. Что ещё я могу сделать?
– Напрячь мозги прямо сейчас и сделать выводы, например, – пробормотала Омега.
И резко вскинула голову:
– Вернон, быстро, встань справа! Вместе!
Они навалились втроём. Мгновение, и стена из каменных глыб, секунду назад казавшаяся непреодолимой, поддалась.
В сверхскорость они вошли одновременно, даже прихрамывающий Вернон.
И влетели в огромный ледяной зал.
Глава 22
Таисса и её спутники оказались на железных мостках с перилами, опоясывающих ледяной каток на высоте пары этажей. Над ними висел алый шар, похожий на компактную систему пожаротушения. А внизу был прозрачнейший лёд чистой воды, уходящий вглубь на десятки метров. Его пересекали несколько вмёрзших в лёд металлических шахт, из которых шёл ледяной пар. Таисса ни разу не видела подобного зрелища, даже каток в Центральном парке не мог сравниться…
– Смотри, – властно сказала Омега, положив руку ей на плечо.
Этот приказ был лишним: Таисса и так не могла оторвать глаз от того, что творилось внутри.
Камеры. Абсолютно прозрачные камеры были погружены глубоко в лёд, и казалось, что тела, опутанные проводами и датчиками, парят сами по себе. Обнажённые тела. Женские, детские, мужские… Таисса глядела на пластиковые трубки, стеклянные глаза, и ей показалось, что она сейчас упадёт в обморок.
– Буду таскать тебя по моргам и учить полевой хирургии, чтобы ты не была таким хрупким растением, – пробормотал Вернон рядом с ней, сжимая её руку. – Тихо, детка, мне тоже нехорошо.
Он повернулся к Омеге:
– Ну, где твой хвалёный Харон? Если он предаст нас в очередной раз, я…
Он осёкся. И Таисса тут же увидела почему.
В противоположном конце зала на льду появились двое. И Таисса знала их обоих. Харон и её друг Павел.
У обоих в руках были тонкие, почти хирургические длинные буры. И Павел уже опустился на лёд и начал раскладывать инструменты.
Харон ухмыльнулся и помахал им:
– Давно не виделись, – кивнул он. – Ну как, здорово вы возмущались, считая меня подлым предателем?
– Сильно удивились, когда поняли, что ты им не был, – проронил Вернон.
– Как всегда.
Знакомое некрасивое лицо по-прежнему лучилось силой и жаждой опасности. Харон оставался авантюристом, верным себе. И Омеге, кажется. Чем-то она заслужила его лояльность, как раньше это сделала Найт.
– Павел! – выдохнула Таисса. – Ты-то откуда здесь?
– Харон позвал, – развёл руками Павел. – В обстановке строжайшей секретности и всё такое прочее. И вижу, что не зря.
– Ты… специалист?
– У нас с Хароном есть инженерная подготовка. Просто не паникуй и желательно не дыши. Чёрт знает, что ещё тут может находиться.
– Охраны тут нет, – сплюнул Харон. – Берн – именно такой параноидальный скупец, каким я его и считал. Думаю, он и ребятам, обустроившим этот зал, перерезал глотки и переключил всё на автоматику.
– А с виду такой элегантный и безупречный джентльмен, – пробормотала Таисса.